Испанская сделка

---

На 19 апреля 1808 года согласно отчету, предоставленному Морским министерством королю, списочный состав испанского флота был следующим:

• Линейные корабли от 64 до 114 орудий – 42 единицы;

• Фрегаты от 32 до 44 орудий – 30 единиц;

• Корветы от 16 до 32 орудий – 20 единиц.

• Шебеки – 4 шт.

• Вспомогательные крейсера (уркас) – 15 шт.

• Бригантины -50 шт.

• Пакетботы – 4 шт.

• Полакры – 10 шт.

• Голеты (шхуны) – 38 шт.

• Люгеры – 1 шт.

• Балагу (разновидность шхун, используемых в Америке) – 3 шт.

• Мистики (каталонские двумачтовые суда) – 2 шт.

• Скифы (Esquifes, скоростные гребные лодки) – 2 шт.

• Лорчи – 4 шт.

• Галеоты – 1 шт.

Итого – 222 корабля.

Кроме того, в этом же отчете отдельной строкой выделена численность торгового флота Испании – 11 793 судна.

Согласитесь, далеко не маленький флот! А что же произошло дальше?

В 1808 году после Мадридского восстания началась война с Наполеоном, а союзниками испанцев стали их недавние враги – англичане. Надо сказать, войска герцога Веллингтона мало заботились об испанских городах и селах, чаще всего разоряя и сжигая города при отступлениях, и грабя и растаскивая при наступлениях. По сути, англичане и французы совместно превратили Испанию в бесплодную пустыню.

То немногое, что осталось от судостроительной промышленности, было разрушено, заброшено, да просто разорилось из-за превратностей войны. Сами моряки (а на 1808 год их насчитывалось 60 тысяч человек плюс 15 тысяч человек морской пехоты) присоединились к сухопутной армии и сражались на суше. Примером можно привести дона Пабло Морильо, возглавившего испанские войска в Южной Америке, который начинал свою военную карьеру в качестве офицера морской пехоты, и был взят в плен англичанами при Трафальгаре на корабле «Сан-Ильдефонсо».

Более того, испанские и английские генералы организовали прессинг по набору людей в армию, и забирали и мастеровых, и корабельных дел мастеров, и плотников, и конопатчиков, и такелажников…. Эти ценные производственные кадры так же сгорели в огне войны с французами.

Именно поэтому за период 1808-1814 годов флот получил в качестве пополнения только два фрегата («Корнелия» и «Кармен»), один корвет («Абаскаль») и три 14-пушечные бригантины («Алерт, «Авангер» и «Волонтер»). Причем все эти корабли были построены на колониальных верфях, ни одного корабля, построенного в метрополии, за этот период не было. В это же самое время корабли гибли в переходах через Атлантику и Тихий океан, горели в портах, просто гнили в гаванях, а заменять их было нечем. Торговые суда массово захватывались сначала англичанами, потом французами, американцами, пиратами, южноамериканскими революционерами…

Поэтому к 1815-му году оказалось, что флота у Испании-то и нет. На 15 февраля 1815 года у Испании осталось всего 40 боевых кораблей, из которых 18 линкоров, в том числе - среди них «Сан-Хусто» (74 пушки), «Сан-Хулиан» (60 пушки), «Сан-Тельмо» (74 пушки), «Сан-Педро де Алькантара» (64 пушки), «Сан-Франсиско де Паула» (74 пушки), «Азия» (64 пушки).

С другой стороны – в Южной Америке ширилось движение за независимость, там шли кровопролитные бои, которые требовали переброски значительного количества войск, и т.д., и понятно, что Испании как воздух были нужны корабли, которые бы обеспечили переброску этих войск в Америку.

В 1817 году была разработана кораблестроительная программа, согласно которой к 1823 году планировалось иметь 20 линкоров и 30 фрегатов, но поскольку революции в Новом Свете уже шли, корабли позарез были нужны прямо сейчас. Конечно, удобнее всего было бы строить корабли в Гаване – там до Наполеоновских войн у Испании была крупнейшая верфь. Но с 1814 года там не строилось ничего, ибо с момента восстания в Колумбии и Мексике полностью распались связи и отрасли заготовки древесины для флота, а собственно гаванские запасы древесины к этому времени были израсходованы. Там переключились на строительство канонерских лодок и прибрежных шлюпов, чтобы удовлетворить запросы армии в поддержке с моря.

И поэтому испанское правительство пошло другим путем, решив закупить корабли у другой страны. Почему же выбор пал на Россию?

Ну, во-первых, Британию даже и не спрашивали, испанцы были уверены, что Лондон, поддерживающий революционеров, просто ничего не продаст. Французские Бурбоны тоже в продаже кораблей отказали бы, опасаясь реакции Англии. Оставались только малые флоты. Португалия отказалась продавать корабли, поскольку еще не простила испано-французского вторжения в 1801 году. Датский флот был захвачен англичанами в 1807-м, у Дании от флота остались только гребные канонерки. Шведский флот был в полном упадке, и его численность после войны с Россией 1808-1809 годов была маленькой. У Австрии и Пруссии флота как такового фактически не было. В США не было линейных кораблей, а они Испании нужны были позарез. Да Вашингтон и не продал бы ничего Испании, так как рассматривал Новый Свет как исключительно свою вотчину. Вот и получилось, что обратиться решили к третьему флоту мира - российскому.

В конце 1817 года был заключен Мадридский договор, согласно которому Россия продавала Испании 5 кораблей («Трех Святителей», «Нептунус», «Дрезден», «Любек» и «Норд-Адлер») и 3 фрегата («Св. Патрикий», «Меркуриус» и «Легкий»).

Испания должна была заплатить за корабли России 13 600 000 рублей. Из этих денег 400 тысяч фунтов фактически платила Британия, которая предоставила Испании компенсацию за отказ от работорговли. 2 605 000 франков - деньги Франции, которые та была должна выплатить в компенсацию за наполеоновское вторжение. Ну и 177 тысяч фунтов стерлингов серебром - это платеж собственно Испании, причем разделенный на 12 месячных платежей равными долями. Эскадра должна была использоваться

«для защиты испанской торговли, освобождения наших (т. е. испанских) морей от пиратов, для защиты верноподданных, которые являются за морями жертвами анархии и мятежа, и восстановления выгод, которых лишена Европа в результате беспорядков в Америке».

Вот как это происходило:

«В конце марта 1817 г. Фердинанд VII пригласил во дворец российского посланника в Мадриде Д.П. Татищева и стал развивать перед ним идею восстановления военно-морских сил Испании с помощью России. Сославшись на необходимость защищать морские пути и побережье страны, король попросил срочно продать ему 4 линейных корабля, имеющих на вооружении от 74 до 80 пушек, и 7-8 фрегатов. Видимо, догадываясь о возможном противодействии со стороны других европейских держав, Фердинанд VII обращал особое внимание на необходимость придания сделке секретного характера. Подробности беседы Татищев сообщил Александру I в донесении от 13 марта 1817 г. В тот же день письмо Александру I по этому вопросу направил и сам король Фердинанд».

Обращение испанского монарха вызвало в Петербурге неоднозначную реакцию. В условиях Венской системы международных отношений русское правительство твердо придерживалось принципа коллективного действия европейских держав и считало, что одностороннее сотрудничество с Испанией может вызвать опасения Англии и Австрии, основных союзников России, что грозило нарушением с таким трудом восстановленного политического равновесия на континенте. Александр I советовал посланнику отговорить короля от предлагаемой сделки или хотя бы добиться его согласия на то, чтобы о ней было сообщено Англии и другим державам.

«Статс-секретарь императора граф К.В.Нессельроде в своем письме к дипломату подчеркивал, что продажа кораблей не должна выглядеть как политический акт, связывающий Россию и Испанию какими-то особыми отношениями, а лишь как простая торговая операция.

Однако Татищев, ослепленный дружеским расположением испанского монарха, слишком далеко пошел навстречу желаниям своих мадридских партнеров. В июле 1817 г. между русским посланником и первым госсекретарем Лосано де Торресом - невежественным интриганом, вскоре замененным генералом Франсиско де Эгиа, хорошим военным, но плохим дипломатом, - завязались тайные переговоры, которые привели к заключению 11 августа 1817 г. секретной конвенции о продаже кораблей. Подписанный документ был выгоден русской казне: сумма, которую обязывалась выплатить Испания за приобретаемую эскадру, составляла 13,6 млн. рублей золотом».

Получив текст конвенции, Александр I не согласился с ее содержанием и распорядился внести в него ряд принципиальных исправлений. Прежде всего, был изменен сам характер документа: из секретного межгосударственного соглашения он был превращен в простой «Акт о продаже». Также были сняты фразы, определявшие всю операцию как целевую помощь Испании для наведения порядка в ее колониях.

 «В соответствии с полученными инструкциями Д.П.Татищев возобновил переговоры, которые из-за недовольства Фердинанда VII сделанными поправками закончились лишь в апреле 1818 г. окончательным подписанием «Акта о продаже».

Собственно перед прибытием кораблей Россия получила 8.8 миллионов рублей ассигнациями, это как раз английские и французские деньги. И тут прибыла она... Российская эскадра.

И у испанцев волосы на голове встали дыбом. Состояние кораблей оказалось не просто плохим, а - ужасным. Посол России в Испании Д. П. Татищев вынужден был с горечью написать Александру I:

«Весьма печально, Государь, что я не могу принести к стопам Вашего Императорского Величества столь же удовлетворительный отчет о состоянии кораблей… Корабли оказались негодным старьем».

Испанские офицеры флота отказывались принимать русские корабли, так как согласно пунктам Мадридского договора они должны были предоставляться Россией в идеальном состоянии. Корабли отказывались принимать и судоверфи Кадиса, которые писали, что обладают «безгрешной судостроительной репутацией» и «такой хлам» даже ставить в доки опасаются.

Когда морской министр Испании узнал об отзывах моряков о кораблях (более того, они пришли вообще пустые, даже русских моряков в портах были вынуждены кормить, поскольку у них припасов не было, а согласно контракту корабли должны были быть экипированы и снабжены припасами и запчастями на 6 месяцев), была назначена приемная комиссия, которую возглавил капитан Роке Гурусета.

Гурусета в своем отчете отмечал – корабли, за исключением одного фрегата («Св. Патрикий», что странно, ибо во всех русских источниках его тоже считают построенным из лиственницы), сделаны из соснового или березового леса.

Вообще же русские продали испанцам, если так можно выразиться, весь спектр своего кораблестроения. 74-пушечник «Нептунус» был построен из дуба, «Дрезден» и «Любек» - из лиственницы, «Норд Адлер» и «Трех Святителей» - из сосны. Фрегаты тоже были частью из лиственницы, частью из сосны. При этом часть кораблей была балтийской постройки, а часть – архангельской.

Сосновый лес не подходит для флота вроде испанского. Русские строили свои корабли из плохо обработанной балтийской древесины, такой как сосна или береза, но эти виды дерева совершенно не подходят для теплых вод. Русские корабли были рассчитаны на холодные воды и короткие походы. Раньше они служили значительно меньше, чем дубовые корабли, построенные в Испании, Англии и Франции. На Балтике все было под рукой, рядом, тогда как обычным делом в испанском флоте было, чтобы корабль оставался в море, уходя на несколько лет в плавание из своей базы.

Единственное, что Гурусета похвалил, так это артиллерию. Корабли были вооружены орудиями калибром 36, 24, 18, 12 и 6 фунтов, а также карронадами 18 и 8 фунтов.

Отчет его полностью подтвердил слова моряков, там среди всего прочего были такие слова:

  «корабли эти полны каких-то мерзких тварей, червей, которых просто невозможно вывести».

Морской министр Васкес де Фигероа подал доклад королю, и... 14 сентября 1818 года был уволен со своего поста и сослан в тюрьму в Сантьяго-де-Компостела. Адмиралтейство, пытавшееся защитить своего министра –  распущено. Трое комиссионеров изгнаны из флота. Король Испании Фердинанд VII воспринял отчет как обвинение самого себя, и не на шутку разозлился. Монарх не может ошибаться!

Роке Гурусета, составивший отчет и бригадный генерал Франсиско де Беренгера уволены из флота приказом от 20 сентября 1819 года и отправлены в составе полков в Америку простыми солдатами. Это настолько возмутило капитанов кораблей, что назревал бунт. В Результате Фердинанд VII отменил свой приказ и восстановил их на своих должностях, но они уже плыли в Новую Гранаду.

А что же русские? Опять цитата:

 «Чтобы уладить конфуз, царь уступил Испании еще три фрегата (постройки 1816 г.) за 3 200 00 рублей. Но это не исправило положения, Испания истратила столь не хватавшие ей деньги без должного эффекта. И если раньше относительно небольшая сила купленной эскадры компенсировалась морально-политическим фактором, то после обнаружения недоброкачественности кораблей престиж Испании упал еще больше. Было очевидно, что, продавая корабли, Россия преследовала действительно коммерческие цели, сбывая за хорошую цену лежалый товар, производя его замену по не менее красной цене».

Испанцы характеризуют эту сделку еще жестче:

«русские продали дрова по цене золота».

И постоянно повторяли известную испанскую поговорку, вспоминая эту сделку: «un negocio tan redondo como un dado» (бизнес такой же выгодный, как игра в кости), что аппроксимировать на язык родных осин можно примерно так: «купили кота в мешке». Как отмечали испанские историки:

«Покупка судов производилась без каких-либо консультаций с испанскими моряками, качества и сроки службы кораблей и фрегатов ни в каких документах не оговаривались, а цены были, мягко говоря, завышены.

Парадоксальность этой истории в том, что сюзерены двух государств, можно сказать, лично, заключили сделку, преследуя свои цели, совершенно не интересуясь мнением специалистов по этому поводу».

Таким образом, о сделке напрямую договаривались два монарха, и оба свято верили в честность намерений друг друга.

Чтобы понять выгодность этой продажи для России: общая стоимость (постройки и оснащения) русских кораблей и фрегатов:

• 74-пушечники – 170-200 тыс. рублей серебром или 750-950 тыс. рублей в ассигнациях.

• 44-пушечные фрегаты –  90 тыс. рублей серебром, или 400 тыс. рублей в ассигнациях.

Таким образом, общая стоимость эскадры (5 линкоров и 3 фрегата) – 1.27-1.7 миллионов рублей (верхняя граница – это если «Селафаилы» считать по цене 84-пушечников – 270 тысяч руб. серебром). Если считать в ассигнациях – это 7.6 миллионов рублей.

Проблема была в том, что Александр I (наверное, от доброты душевной) обозначил цену контракта в… ассигнациях («trece millones seiscientos mil rublos en inscripciones de banco», в переводе – «13.6 миллионов рублей ассигнациями»).

В реальности Испания после первого платежа (8.8 миллионов рублей ассигнациями) за 11 кораблей (3 фрегата после осмотра технического состояния судов и жесточайшего скандала русский царь просто подарил испанцам безвозмездно) приостановила выплаты. Новое соглашение, подписанное между Татищевым и Угарте в сентябре 1819 года, гласило, что Испания будет ежемесячно перечислять по 14 666 фунтов 66 шиллингов на российские счета в банках Лондона, и эта сумма будет выплачиваться из репараций, которые Франция должна заплатить Испании (общая сумма – 2 605 000 франков или 104 200 фунтов стерлингов). Но Испания, хоть и подписала договор, по факту ни одного платежа не произвела. Уже умер Александр I, на трон взошел Николай I, а Россия все еще требовала платежей. В 1830-м в ответ на очередное требование оплаты Испания ответила достаточно резко – что она собирается подать на Россию в британский арбитражный суд с иском уже к России, которая нарушила контракт и поставила совершенно некондиционный товар. То есть либо русские перестают заниматься вымогательством и удовлетворяются уже давно полученной суммой в 8.8 миллионов рублей, либо… у испанцев было большое подозрение, что английский суд вполне может принять их сторону и уже от России потребуют компенсаций и выплат. На этом финансовые претензии сторон были закрыты.

Таким образом, общая сумма финансовых затрат России на строительство 11 кораблей (5 линкоров и 6 фрегатов) составила по верхней планке 7.6 миллионов рублей, а проданы они были в конечном итоге за… почти те же самые деньги, 8.8 миллионов рублей, таким образом окончательная торговая наценка, если включать сюда дополнительно доставку и выплаты командам, оказалась равна… нулю.

Кому как, а мне сразу вспомнился фильм «День Выборов»:

«-Ты понимаешь, он должен быть миллионером, Лёша?

- Нет, не фига!

– Почему? Он же продал им его как лом, на чапельники. Иначе они бы его не купили. То есть он, спустил стратегического сырья на миллионы долларов, за копейки».

То есть как вышеупомянутый генерал Бурдун, Александр Первый спустил стратегических товаров за копейки, заодно полностью потерял престиж на качестве кораблей, и все это сделал... за счет России.

Более того – русские корабли привезли с собой на испанские верфи «сибирских плавающих червей», с которыми потом не знали, как бороться, и испортили много древесины.

В результате пришлось отправить русские корабли, какие бы они ни были, в Америку, а далее строить самим. Оставшиеся корабли использовались на пределе возможностей - совершая океанские плавания и перевозя войска в Южную Америку, в том числе и через не объявленную английскую блокаду.

Краткая судьба русских кораблей на испанской службе выглядит так:

• 74-пушечный «Numancia» («Любек») и такой же «España» («Норд Адлер») - как встали на верфи Ла Каррака (La Carraca) в Кадисе, так никуда оттуда не выходили. Оба списаны в 1823-м.

• 74-пушечный «Fernando VII» («Нептунус») - совершил один выход в Средиземное море, списан в 1823-м.

• 74-пушечный «Alejandro I» («Дрезден») - подремонтировали, отправили в Аргентину, сопровождать конвой вместе с кораблем испанской постройки «Сан-Тельмо». Смог дойти до Бразилии, но там состояние корабля было признано ужасным, отправили обратно, в Кадис. Самое смешное - дошел. Как - неизвестно, наверное на честном слове и на одном крыле. Сразу же по возвращении пущен на слом.

• 74-пушечный «Velasco» («Трех Святителей») - стоял в порту, в море не выходил, пущен на слом в 1821-м.

• Фрегат «Astrolabio» («Автроил»), 50-пуш. - в море не выходил, пущен на слом в 1820-м.

• Фрегат «Maria Isabel» («Св. Патрикий») 50-пуш. - единственный корабль в нормальном состоянии. Послан в Чили с кновоем, был перехвачен чилийской эскадрой Кохрейна, захвачен, вошел в состав Чилийского флота под названием О»Хиггинс.

• Фрегат «Pronta» («Поспешный»), 40-пуш. - один раз дошел до Карибского моря, при возвращении затонул в 1822-м.

• Фрегат «Mercurio» («Меркурий»), 40-пуш. - не покидал Кадиса, буквально развалился и затонул у причальной стенки в 1822-м.

• Фрегат «Ligera» («Легкий»), 40-пуш. - дошел до Кубы, затонул в гавани Сантьяго-де-Куба.

• Фрегат «Viva» («Проворный»), 40-пуш. - доплыл до Гаваны, чуть не утонул, списан в Гаване из-за плачевного состояния в 1821-м.

Напоследок отметим: в Южной Америке до сих пор бытует шутка, что эта сделка является вкладом России в борьбу за независимость южноамериканских государств.

---

Статья впервые была опубликована на сайте WARSPOT. На сайте канала «ТактикМедиа» публикуется авторский вариант с исправлениями и дополнениями.