Как производили «Шпагины» в Заполярье

Сформированный в августе 1941 года Карельский фронт с самого начала столкнулся с рядом сложнейших проблем. Главным образом, это восполнение потерь. К концу 1941 года ситуация с личным составом и с материальной частью требовала решительных мер. Особо остро стоял вопрос со стрелковым оружием, которого не хватало для вооружения даже войск на передовой.

В этих условиях многие предприятия Карельского фронта перешли на выпуск военной продукции, а с конца 1941 года началось производства двух образцов стрелкового оружия – пистолета-пулемёта «Карело-Финский» завода №59 Управления военной промышленности КФССР и пистолета-пулемёта системы Шпагина на заводе №310 в г. Кандалакша.

Общий ход событий на Севере в 1941-1942 гг.

Выпуск ППШ в Кандалакше несколько известен исследователям и интересующимся историей отечественного оружия, однако на данный момент нет подробного исследования темы. В то же время, она важна для понимания условий, в которых находился Карельский фронт и его формирования.

Прежде всего, пистолеты-пулемёты предназначались для 14-й армии, где наблюдалась нехватка оружия ещё осенью 1941 года: например, когда формировалась Полярная дивизия, некомплект вооружения по 2-му Полярному стрелковому полку составлял винтовками – на 62%, ручными пулеметами – на 65%, станковыми пулеметами – на 30%. По воспоминаниям бывшего начальника штаба 14-й армии Л. С. Сквирского, за весь 1941 год 14-я армия получила всего 1200 винтовок.

Эта потребность в оружии пересеклась с просьбой начальника Генштаба Красной Армии Б. М. Шапошникова о проверке возможности производства пистолетов-пулемётов Дегтярёва на предприятиях Карельского фронта. Получивший просьбу командующий фронтом генерал-лейтенант В. А. Фролов, в свою очередь, передал её первому секретарю ЦК КП(б) КФССР члену Военного совета Карельского фронта Г. Н. Куприянову и первому секретарю мурманского обкома ВКП(б) и члену Военного совета 14-й армии М. И. Старостину 17-18 ноября 1941 года.

21 ноября Старостин собрал совещание по этому вопросу, где присутствовали директора и главные инженеры заводов области. На совещании все сошлись во мнении, что местное производство возможно, кроме ствольных коробок и стволов. 28-30 ноября первый секретарь доложил начальнику Главного артиллерийского управления Красной армии (ГАУ КА) Н. Д. Яковлеву, что началась подготовка к производству ППД.

Первый секретарь мурманского обкома ВКП(б) и член Военного совета 14-й армии Максим Иванович Старостин и Первый секретарь кандалакшского горкома Георгий Викторович Елисеев

Однако 5 декабря Старостин, принимая у себя первого секретаря кандалакшского горкома Г. В. Елисеева, директора завода №310 К. Н. Павлова, начальника цеха №1 В. И. Стальнова и конструктора Г. И. Максимова, поставил задачу организации производства уже пистолетов-пулемётов системы Шпагина. На следующий день, 6 декабря, постановлением бюро мурманского обкома директор завода обязывался приступить к освоению оружия в этом же месяце, и к 1 января 1942 года изготовить чертежи всех штампов и приспособлений, изготовить сами штампы и произвести подготовку производства. Пистолеты-пулемёты завода № 310 получили наименование «заказ №97».

К 8 декабря ГАУ выслало «чертежи, технические условия» для производства ППШ в Мурманск. В реальности же был прислан всего лишь образец пистолета-пулемёта, в связи с чем завод снимал чертежи с натуры, что серьёзно затруднило подготовку производства. 23 декабря комиссия по производству артвооружения 14-й армии распорядилась произвести и испытать 5 единиц ППШ к 20 января 1942 года, а на созданном заделе уже к 1 февраля выпустить целых 40 единиц.

Стало ясно, что объём подготовительных работ намного больше, чем предполагалось заводом и артиллерийским управлением 14-й армии – главным заказчиком. 6 января 1942 года в докладе Старостину директор завода указывал, что изготовление опытных образцов можно ожидать 25 января, но не решён вопрос с поставкой и производством стволов и пружин для магазинов. Лишь 15 декабря были отпечатаны рабочие чертежи, требовалось изготовить 130 наименований штампов. В записке заведующего промышленным отделом обкома П. Т. Анискина от 29 апреля 1942 года заключено, что фактически все штампы и приспособления готовились вплоть до первой половины апреля. Предприятие не имело ни опыта, ни материалов, ни оборудования, ни кадров, в том числе оружейников, для быстрого производства такой продукции.

Кандалакшский механический завод. Послевоенная фотография

25 января 1942 года Г. В. Елисеев сообщил Старостину, что завод испытывает первые экземпляры ППШ. На следующий день он отчитался, что оружие работает исправно, и привезёт его для Старостина. Однако секретарь горкома несколько лукавил: был изготовлен только один образец, частично испытанный отстрелом 26-27 января. За пару дней сделаны ещё два образца: 1 февраля Елисеев привёз три пистолета-пулемёта, они были осмотрены первым секретарём. Всего же предприятие за январь смогло изготовить 7 единиц ППШ.

Весь февраль был потрачен на подготовку к выпуску опытно-установочной партии. Завод, имея задачу скорейшего производства ППШ, начал проваливать задания по другим направлениям – в частности, по выпуску штампованных деталей ППШ для производства в Карело-Финской ССР, ради которого «завернули» производство пистолета-пулемёта «Карело-Финский». За февраль завод должен был выпустить 450 единиц ППШ. Кроме того, по постановлению Военного совета 14-й армии №0123 от 28 февраля 1942 года планировалось начать производство ППШ конструкции завода №310 в кооперации на комбинате «Апатит» г. Кировска, а также на мурманской судоверфи и на заводе «Севморпуть». Но дефицит материалов, отсутствие опыта и производственной подготовки вкупе с завышенными планами (до 400-500 штук в месяц) не дали этим решениям осуществиться.

Один из двух сохранившихся в России образцов пистолета-пулемёта «Карело-Финский». (Фонды Национального музея Республики Карелия)

Первая партия в 100 штук на заводе №310 готовилась в исключительно трудных условиях полукустарного производства, без достаточного оборудования, без помощи со стороны артуправления армии, с индивидуальной подгонкой большинства деталей к образцам. За неимением других применялись пулемётные и старые винтовочные стволы без хромирования. Участвовали и другие предприятия области: материалы для производства брались на предприятиях Нивагэсстрой-3, «Североникель» и на строительстве Кандалакшского алюминиевого завода. Часть затворов поставил комбинат «Апатит». 5 марта Г. В. Елисеев доложил, что первые 100 штук ППШ готовы, партия отстреливается.

Проведение занятий с девушками-автоматчицами инструктором Кировского райвоенкомата. На данном фото, вероятнее всего, ППШ из централизованных поставок, а не кандалакшского производства. (Из фондов Мурманского областного краеведческого музея)

Однако ситуация оставалась тяжёлой, и в сущности оружие ещё не было готовым – по ведомостям выпуска продукции завода за 1-й квартал и за 1-ю декаду апреля 1942 года всё так же числятся изготовленными и принятыми ОТК только 7 единиц ППШ. 17-18 марта Старостин прибыл на завод и осмотрел вышеупомянутую партию в 100 штук. В дневнике он указал, что «плохо обстоит дело с освоением коробок (магазинов – прим. авт.)», и дал задачу решить проблему с ними в пятидневный срок, мотивируя это большой потребностью в автоматическом оружии. В связи с этим предлагалось производить коробчатые магазины на 25 или 35 патронов. Затем 21 марта артотдел 14-й армии выслал технические условия на оружие от ГАУ КА, однако они не соответствовали материалам и чертежам завода. Целый ряд деталей выполнялся из низкоуглеродистой, не конструкционной стали.

Наконец, 28 марта 1942 года артиллерийским отделом 14-й армии были проведены испытания двух образцов ППШ, где они показали массу дефектов и недоработок, в том числе полную невзаимозаменяемость деталей, включая магазины на 25 и 40 патронов. В результате завод исправил недостатки на другом образце и провёл вторичные испытания с заводской комиссией с 3 по 7 апреля, а тем временем в Мурманск были отправлены 900 стволов ППШ при содействии члена Политбюро ЦК ВКП(б) и Военного совета Ленинградского фронта первого секретаря Ленинградского обкома и горкома А. А. Жданова, второго секретаря Ленинградского горкома и члена ВС Ленфронта А. А. Кузнецова и секретаря Ленинградского горкома Я. Ф. Капустина. Однако артиллерийский отдел 14-й армии, изначальный формальный заказчик, потерял всякий интерес, и вскоре вообще снял все заказы на производство вооружения.

Пистолет-пулемёт Шпагина с заводским номером «002» в экспозиции Музея Карельского фронта. Образцы с аналогичной нумерацией хранились в ящиках на заводе №310 до осени 1942 года

К тому моменту начались централизованные поставки вооружения из тыловых регионов. Полукустарное местное производство оказывалось излишним. Комплекты деталей ППШ завода №310 остались в подвешенном состоянии, а уже изготовленные партии хранились невостребованными на заводе. В связи с этим М. И. Старостин в течение лета просил у Л. П. Берия и у Н. Д. Яковлева разрешение изъять несколько сотен ППШ завода №310 для ополчения, истребительных батальонов и партизан. Летом заполярные «Шпагины» получили новое обозначение – «изделие №86». 7 августа 1942 года заключением ГАУ КА пистолеты-пулемёты завода с большим скрипом, после долгого «сопротивления», признаны учебно-боевыми и пригодными только для обучения войск. 15 сентября Старостин утвердил выдачу, и в итоге к 30 ноября 1942 года подготовлена к выдаче 341 единица ППШ, плюс ещё 50 были отбракованы и ожидали исправления. К концу года выдано 402 или 462 единицы ППШ (6 августа 1942 года М. И. Старостин написал в дневнике, что получил 60 штук ППШ, из которых 50 отдали партизанам). В печати и в отчётных документах 1944-1945 годов есть упоминания, что завод изготовил 457 пистолетов-пулемётов ППШ.

На занятиях Всеобуча. Мурманск. ППШ на фото не соответствуют описаниям конструкции пистолетов-пулемётов кандалакшского производства. (Из фондов Мурманского областного краеведческого музея.)

 На основе имеющихся материалов можно сказать, что к тому моменту, когда завод смог освоить массовое производство пистолетов-пулемётов, их местный выпуск, сопровождавшийся дефицитом ресурсов, срывами других заданий и низким качеством, оказался бессмысленным из-за налаживания централизованных поставок. В то же время, сложная ситуация зимы 1941-1942 годов требовала решительных мер на месте. С подачи Генштаба, эти меры в виде срочного производства оружия – в данном случае, ППШ – своими силами и предпринимались командованием 14-й армии и областным комитетом партии.

А что же касается сохранившихся образцов, то на данный момент предполагаемыми образцами являются ППШ №002 из фондов Национального музея Карелии (сейчас находится в экспозиции Музея Карельского фронта) и ППШ, находящийся в экспозиции Музея истории города Кандалакши. Тем не менее, работа по выяснению судеб и этих двух образцов, и остальных – только предстоит исследователям.

1. Докладные записки, сводки, переписка о производстве вооружения на предприятиях области // Государственный архив Мурманской области (ГАМО). Ф. П-1. Оп. 1. Д. 407.
2. Докладные записки, справки о выполнении постановлений бюро обкома ВКП(б) (Особая папка) // Государственный архив Мурманской области (ГАМО). Ф. П-1. Оп. 2. Д. 28.
3. Постановления Военного Совета 14-й Армии, относящейся к деятельности предприятий и организаций области (Том I) // ГАМО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 31.
4. Докладные записки, справки работников обкома ВКП(б) и отчеты, письма дирекции завода №310 о выполнении заказов для фронта // ГАМО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 41.
5. Сквирский Л. С. Карельский фронт в 1941 году // Вопросы истории. 1987. № 6. С.73 – 93.
6. Старостин М. И. Дневник войны. Мурманск : Опимах, 2014. 440 с.
7. Фёдорова И. Все для фронта, все для победы! // Нива. 2020. № 14 (2497). С. 4.
8. Чапенко А. А. Формирование полярной дивизии в Мурманске в сентябре 1941 г. (по материалам Центрального архива Министерства обороны РФ) // Ученые записки МАГУ. Исторические науки : Сборник научных статей / Под научной редакцией С. А. Никонова. Том Выпуск 17. Мурманск : Мурманский арктический государственный университет, 2020. С. 44 – 56.