25 февраля 2026
1344
Бесконечно разбирая причины поражения во Вьетнаме, американские генералы и им сочувствующие обвиняли политическое руководство США в установке ограничений, делавших невозможным эффективное ведение войны. Ранним примером этого стало нежелание Вашингтона наносить удары по вражеским военным объектам – строящимся позициям зенитно-ракетных комплексов.
С начала регулярных бомбардировок Северного Вьетнама в марте 1965 года Соединённые Штаты не имели какой-то сформулированной военной задачи. Они пытались силой заставить северян отказаться от участия в войне в Южном Вьетнаме. Президент Линдон Джонсон описал это биографу Дорис Кернс словами: «Я считал наши бомбы своими политическими ресурсами для достижения мира». Вместе с министром обороны Робертом Макнамарой он осуществлял жёсткий контроль над операцией «Раскаты грома» («Rolling Thunder»), утверждая или отклоняя стратегические цели, предлагаемые военными. Давление на Северный Вьетнам оказывалось по принципу градуализма, то есть постепенного, медленного расширения географии и интенсивности налётов. 22 мая 1965 года американские самолёты впервые атаковали объекты выше 20-й параллели северной широты, 15 июня – выше 21-й параллели, и так далее. Район Ханоя не трогали до июня 1966 года. Такая ползучая эскалация должна была показать руководству Демократической Республики Вьетнам, что чем дольше оно поддерживает Вьетконг, тем больше будет разрушений. С другой стороны, черепаший шаг был вызван боязнью возможной реакции Китая. Над американской администрацией постоянно висел призрак «второй Кореи» с «миллионом китайских народных добровольцев».
Одним из первых испытаний для градуальной эскалации стало появление советских зенитно-ракетных комплексов весной-летом 1965 года. Новое оружие грозило увеличением потерь авиации США. Следовало ли нанести упреждающий удар, рискуя обидеть Пекин и Москву, или же не стоило будить лихо? Будут ли ЗРК вообще использоваться? Ответ был очевиден далеко не для всех.
В 1964 году на вооружении ПВО Демократической Республики Вьетнам была только ствольная артиллерия. Ещё до начала постоянных американских бомбардировок руководство СССР приняло решение о поставке в ДРВ зенитно-ракетных комплексов. В январе 1965 года был сформирован 236-й зенитно-ракетный полк, первое подразделение, которому предстояло их получить. 27 марта председатель Объединённого комитета начальников штабов генерал Эрл Уилер сообщил Макнамаре об отсутствии у северовьетнамцев зенитных ракет, а если они появятся, то это могут быть комплексы SA-2 (общее западное обозначение семейства советских С-75).
5 апреля 1965 года в 28 километрах (15 морских миль; 20°47’00” с. ш. 105°54’33” в. д.) юго-восточнее Ханоя впервые было выявлено оборудование позиции зенитно-ракетного комплекса. Четыре обвалованные пусковые площадки были завершены, ещё две предположительные находились в стадии строительства, была готова центральная позиция наведения. Фотографии сделал U-2 из 4080-го стратегического крыла ВВС. Параллельно с этим в источниках ВМС говорится, что позицию впервые обнаружил 5 апреля разведчик RF-8A «Крусейдер» из отряда 63-й лёгкой фотоэскадрильи с авианосца «Корал Си». Скорее всего, U-2 и RF-8A сфотографировали объект в один день.

Полученные фотографии были сочтены достаточно важными для того, чтобы временно исполнявший обязанности командующего 77-м оперативным соединением контр-адмирал Эдвард Аутло полетел в Сайгон и показал их командиру 2-й воздушной дивизии ВВС генерал-лейтенанту Джозефу Муру.
14 апреля Объединённый комитет начальников штабов призвал министра обороны одобрить удары по позициям ЗРК. Это поддерживали американский главком в Южном Вьетнаме генерал Уильям Уэстморленд, командир 2-й воздушной дивизии Мур и глава Тихоокеанского командования адмирал Уллис Грант Шарп. Однако Макнамара не пошёл на поводу у военных. 19 апреля он ответил, что решение об ударах требует тщательного анализа, фактически отложив его принятие. Он попросил держать его в курсе статуса позиций и сохранять готовность нанести удары в короткий срок, если возникнет необходимость.
Пока ситуация оставалась в подвешенном состоянии, пилотов разведчиков U-2 проинструктировали не подлетать к выявленным позициям ближе, чем на 30 морских миль.

Далее военно-политическое руководство США начало ходить кругами вокруг вопроса о зенитно-ракетных комплексах, вскоре превратившегося в постоянный и нерешаемый. 6 мая председатель ОКНШ рекомендовал министру обороны атаковать уже найденое. Анализ проведённой 9 мая аэрофотосъёмки выявил начало оборудования второй позиции, теперь к юго-западу от Ханоя. ЦРУ высказало предположение, что раз первые две позиции находятся южнее столицы, то следует ожидать появления как минимум двух к северу от города.
Рядовым лётчикам всё это было известно. Билли Спаркс из 563-й тактической истребительной эскадрильи в Такхли (Таиланд) вспоминал, что происходило в середине мая, когда появилась информация о строительстве новой позиции южнее Ханоя:
Я потом взлетел и отправился посмотреть. Они строили что-то наподобие странной звезды, и я сообщил [разведке], как только приземлился. Расс Вайолет приземлился следом за мной и сделал то же самое. Ничего не произошло. Майор Джек Браун, командир 563-й эскадрильи, отправился в Сайгон [к командованию 2-й воздушной дивизии], чтобы получить разрешение ударить по ним, и ему сказали не «беспокоить русских». Нам приказали оставить позиции в покое.
– Lt Col Bill Sparks, retired F-105 pilot, e-mail to Weasel Net, 12 November 1998. // Wild Weasel History – 1962 – 1972. Research Notes (https://wildweasels.org).
Макс Хейстингс в книге «Вьетнам. История трагедии. 1945-1975» упоминает командира эскадрильи «Фантомов» с авианосца «Мидуэй», который неоднократно пролетал над строящейся позицией, откуда его впоследствии сбили ракетой. Подразумевается командир 21-й истребительной эскадрильи Фредерик Франке, попавший в плен 24 августа.

Частичное объяснение того, почему американское руководство не хотело наносить удар по вражеским объектам ПВО, можно найти в стенограмме совещания 16 мая 1965 года, когда министр обороны высказал свои взгляды президенту Джонсону.
Джонсон: Что насчет позиций ЗРК? Вопрос в том, будем ли мы выжидать или выведем их из строя сейчас.
Макнамара: Мы не можем взяться за позиции ЗРК, если не браться за аэродромы с МиГами. Мы не считаем, что достигли этой точки. Максимальные потери будут 3-4 экипажа. У них сейчас нет ни одного ЗРК в строю.
Первыми должны быть аэродромы с МиГами. Первыми.
B-52 нанесут удар по аэродромам ночью. Это может задеть гражданских, потому что не все бомбы поразят цель. Затем пойдут истребители-бомбардировщики. И потом мы выбьем ЗРК.
Это большая операция с точки зрения Ханоя.
Можно уверенно сказать, что в течение 4 недель будет введена в строй не более чем одна позиция ЗРК.
– 304. Notes of a Meeting. // Foreign Relations of the United States, 1964–1968, Volume II, Vietnam, January–June 1965.
Итак, Макнамара увязал вопрос о комплексах с вероятными ударами по аэродромам базирования северовьетнамских истребителей. Логику этого он не комментирует, но она вполне понятна: с политической перспективы это равноценные шаги на очередной ступеньке эскалации (вот почему он подчёркивает, что Ханой будет рассматривать это как серьёзный шаг) – а война «ещё не достигла этой точки». О военной значимости целей речи не идёт. В конце концов, на тот момент МиГи сбили всего два американских самолёта, а зенитно-ракетные комплексы даже не применялись, и поэтому не рассматривались как актуальная проблема. На следующий день, 17 мая, Макнамара и госсекретарь Дин Раск в телефонном разговоре сошлись во мнении об ошибочности атаки ЗРК, ведь это приведёт к быстрой эскалации. Для контекста следует добавить, что с 13 по 18 мая бомбардировки ДРВ были временно прекращены в надежде на какую-либо реакцию северян. Её не последовало, направленное им через американского посла в Москве сообщение они вернули без комментариев.
B-52 будут впервые применены в Северном Вьетнаме через год после этого совещания, а удары по местам базирования МиГов начнутся через два года.

Политический характер проблемы совершенно ясно сформулировал помощник министра обороны по международным делам Джон Макнотон, один из тех «лучших и умнейших» (определение Дэвида Халберстама) членов администрации, кто втянул США во Вьетнамскую войну. Где-то в период весны-лета (дата не указывается) он посетил Южный Вьетнам, и когда в разговоре с генералом Муром зашла речь о зенитно-ракетных комплексах, выдал следующее:
Не думайте, что северовьетнамцы будут их использовать. Их размещение – всего лишь политический ход русских, чтобы ублажить Ханой.
Данную цитату привёл в своих мемуарах генерал Уэстморленд. Она может отражать личное мнение Макнотона, но такой стиль мышления был характерен для политической элиты при Джонсоне. Американцы сами так делали: после Тонкинских инцидентов 1964 года они разместили в Южном Вьетнаме бомбардировщики B-57 «Канберра», в первые полгода не принимавшие никакого участия в военных действиях, а просто летавшие над головами вьетконговцев для «демонстрации флага» и решимости Америки поддержать союзника. Макнотон тоже изобретал сильные политические ходы. В январе 1966 года он отправил своему начальнику меморандум с идеей разбомбить дамбы в долине Красной реки, чтобы затопить рисовые поля и спровоцировать голод в Северном Вьетнаме, а затем предложить помощь за столом переговоров. Макнамара отверг эту мысль.

24 мая фоторазведка нашла третью оборудуемую позицию. 27 мая ОКНШ предупредил Макнамару об угрозе зенитно-ракетных комплексов и призвал нанести удары по выявленным позициям и аэродрому Фукиен, где теперь базировались не только истребители МиГ-17, а и пять бомбардировщиков Ил-28. Американский генералитет должен был испытывать чувство дежавю: тремя годами ранее разведчики точно так же привозили с Кубы фотографии готовящихся позиций зенитно-ракетных комплексов (которые потом сбили один U-2) и самолётов Ил-28. Только на Кубе не шла война, а во Вьетнаме шла, хотя США пока что как бы не воевали; продолжающуюся три месяца ограниченную кампанию бомбардировок ДРВ министр обороны предпочитал называть «программой».
Вашингтонский истеблишмент стал думать. Макнамара запросил мнение ЦРУ о международной реакции на предлагаемые шаги. Агентство считало, что Китай и СССР поднимут шум и ничего более, а Северный Вьетнам не станет вторгаться на Юг – даже такой сценарий рассматривали как возможный ответ на «эскалацию» против ЗРК и бомбардировщиков. Госдепартамент выдал совсем другой прогноз, опасаясь использования Китаем своих военно-воздушных сил, а это превратит его в полноправного участника боевых действий. В итоге Макнамара 15 июня отклонил предложения ОКНШ, мотивируя это тем, что такие удары станут прямым вызовом Советскому Союзу, а зенитно-ракетные комплексы на данный момент не применяются против самолётов США. Если же они начнут применяться, то он пересмотрит решение. В общем, когда собьют наш самолёт, тогда и приходите.
16 июня была обнаружена четвёртая позиция, на этот раз к западу-северо-западу от Ханоя.

Военные не собирались сдаваться и 26 июня в очередной раз рекомендовали нанесение ударов по позициям ЗРК, строительство которых близилось к завершению (по оценке ЦРУ, на 29 июня три из четырёх известных позиций были почти готовы). Министр обороны встретился с ними и дал отказ. Вскоре, однако, он запросил оценку потерь в случае ударов до и после достижения этими объектами боевой готовности, и начальники штабов пояснили, что после их ввода в строй заплаченная цена будет выше, чем сейчас. Одновременно в начале июля обнаружилась сооружаемая пятая позиция к северо-востоку от Ханоя. Круг замкнулся, как и предсказывала разведка: зенитно-ракетные комплексы теперь могли быть развёрнуты с любой стороны вокруг столицы. Когда Госдепартамент сообщил об этом, бывший вице-президент Ричард Никсон призвал бомбить советские ракетные базы в Северном Вьетнаме (непонятно, это его прямые слова или формулировка газетчиков, но так оно было передано прессой, см. газету «Рединг Игл», 11.07.1965). Нагнетая обстановку, 7 июля начальник штаба ВВС США генерал Джон Макконнелл предупредил, что в ближайшие двое суток три из пяти известных позиций могут стать боеготовыми. Никакого эффекта всё это не возымело. 11 июля госсекретарь Раск на пресс-конференции заявил об отсутствии планов бомбить позиции ЗРК.
Нерешительность политиков и боязнь «эскалации» перед лицом воображаемой ответной реакции СССР и Китая привели к пассивной реакции США на подготовку Северного Вьетнама к применению нового оружия. Джонсон, Макнамара, Раск, Макнотон воспринимали уничтожение позиций не в качестве военной необходимости, а как поднятие ставок в международной игре. Они хотели заставить северян прекратить поддержку партизан на Юге с приложением минимально необходимых усилий. Северовьетнамцы смотрели на всё гораздо проще: для них ракеты были ракетами, а не политической разменной картой.
Дальнейшее хорошо известно. 23 июля самолёт радиоэлектронной разведки RB-66C «Дестройер» зафиксировал работу станции наведения ракет СНР-75 («Fan Song») на большом удалении к западу от Ханоя, где до сих пор не обнаруживалось никаких позиций. 24 июля 63-й и 64-й дивизионы 236-го зенитно-ракетного полка ПВО и ВВС ДРВ выпустили четыре ракеты по звену «Фантомов» командира 45-й тактической истребительной эскадрильи ВВС США над провинцией Футхо. Один самолёт был сбит и три остальных повреждены, один из них списали после возвращения на авиабазу в Таиланде; северовьетнамцы и советские специалисты засчитали себе три сбитых. Пуски совершены с двух ранее неизвестных американцам мобильных позиций (неполного профиля), получивших номера 6 и 7. Их фотографии были сделаны разведчиками 20 июля и слишком поздно расшифрованы.

Реакция Джона Макнотона на произошедшее нигде не приводится. Остальные политики и дипломаты снова стали чесать затылки. Посол в Южном Вьетнаме Максуэлл Тэйлор отправил телеграмму с призывом нанести ответный авиаудар, чтобы «показать Ханою, насколько серьёзно мы воспринимаем этот инцидент, и подготовить общественное мнение к последующей кампании против ракет». Ему возразил заместитель государственного секретаря по политическим вопросам Аверелл Гарриман. Он полагал, что авиаудары будут восприняты в мире как эскалация и помешают усилиям по мирному урегулированию, а для советского руководства это станет вызовом, требующим ответной реакции.
В те дни Джонсон проводил серию консультаций со своим окружением, чтобы принять решение о стратегическом курсе во Вьетнаме. Речь шла о полноценном вступлении в войну. Попутно ему пришлось разбираться с внезапно актуализировавшейся проблемой советских зенитных ракет. Тема поднималась на двух встречах с высокопоставленными лицами 26 июля. Военные гнули свою линию, Макнамара колебался, Госдепартамент пытался избежать неминуемого.
Раск: Я бы не стал атаковать одну из позиций возле Ханоя. Единственная причина атаковать 6 и 7 – предупредить Северный Вьетнам. Очень важно, чтобы в случае нашего удара ничего не говорилось о нахождении там русских. Политический эффект от ударов по 6 и 7 – предупреждение не создавать позиции на удалении от Ханоя.
– 87. Notes of Meeting. // Foreign Relations of the United States, 1964–1968, Volume III, Vietnam, June–December 1965.
На второй встрече в тот же день:
Уилер: Начальники (ОКНШ) бы выбили все 7 позиций сразу. Если нет, выбейте 4, 6, 7. Есть вероятность, что № 4 была вовлечена в это сбитие.
Джонсон: Почему против № 4, Боб?
Макнамара: № 4 – это часть пакета Ханой-Хайфон. Это вызовет раздражение у Советов… Оперативных причин выводить её из строя нет. Она слишком близко к МиГам и увеличит количество самолётов в воздухе. Мы никогда не атаковали позицию ЗРК, и нет нужды делать сложную цель ещё более сложной. Шансы на успех не идеальны. Они примерно 50 на 50.
– 90. Notes of Meeting. // Foreign Relations of the United States, 1964–1968, Volume III, Vietnam, June–December 1965.

Американскому министру обороны удалось отстоять позицию № 4. Посоветовавшись со всеми, с кем только можно, Джонсон приказал уничтожить только № 6 и 7.
Операция «Спринг Хай» («Spring High») закончилась полным провалом. Пока в Вашингтоне судили да рядили, дивизионы спокойно покинули места дислокации, а северовьетнамцы утыкали всё пространство вокруг зенитками. Удар 27 июля пришёлся в пустоту. Четыре «Тандерчифа» были сбиты, два столкнулись в воздухе при возвращении в Таиланд. Результаты первого раунда политических ходов для американцев: безвозвратно потеряно восемь самолётов и один беспилотный разведчик, погибли четыре лётчика (капитаны Бартельмас-младший, Коско, Фобэйр, майор Фарр) и три попали в плен (капитаны Берг, Кейрн, Парселл). ВВС США начали учиться борьбе с новой угрозой, а администрация Джонсона продолжила градуальную эскалацию бомбардировок, давая северовьетнамцам массу времени для усиления ПВО. Её наследники при Никсоне дозрели до снятия последних политических ограничений воздушной войны в 1972 году, когда речь шла уже не о победе, а о достойном уходе Соединённых Штатов из Вьетнама.