Война городов

Разразившуюся в 1980-м войну между Ираном и Ираком еще совсем недавно чаще других сравнивали с Первой мировой. Сходства легко заметны: тупик позиционной войны длинной в несколько лет, использование больших масс пехоты и химического оружия, экономическая блокада, попытки подорвать моральный дух противника за счет ударов по крупным населенным центрам. Некоторые авторы даже считают, что именно непрерывно падающие на Тегеран ракеты подтолкнули иранское руководство принять предложение о прекращении огня после почти 8 лет войны. Попробуем разобраться с этим поподробнее с цифрами и фактами в руках.

"Это оборона"

Ирано-иракская война начиналась как перестрелки и столкновения в приграничных районах. Затем конфликт перерос в ограниченную военную операцию с целью вернуть примерно 300 квадратных километров территории, которые Ирак уступил Ирану в 1975 году. В конечном итоге, всё это вылилось в восьмилетнюю бойню, унесшую жизни, как минимум, 400 тысяч человек с обеих сторон.

Обладая этим знанием, сегодня нам, конечно, легко считать, что решение иракского президента Саддама Хуссейна нанести удар по Ирану было огромной ошибкой – но тогда в моменте, в 1980-м, всё выглядело совсем иначе. Иранские оппозиционеры, укрывшиеся в Багдаде после Исламской революции 1979 года, утверждали, что достаточно лишь небольшого толчка, чтобы раздираемый внутренними противоречиями теократический режим рухнул; что аятолла Хомейни проводит в больницах всё больше и больше времени и вряд ли протянет долго; что в стране царит хаос, что еще одна капля – и чаша терпения народа переполнится; что армия, бывшая когда-то гордостью иранского шахиншаха, ослаблена чистками, дезертирством и отсутствием поставок техники из-за рубежа, что все мысли высшего командного состава заняты планами по свержению новых властей.

Саддам Хуссейн, президент и председатель Совета революционного командования Ирака, и его офицеры

Иракская разведка все эти оценки, как минимум, до поры до времени не оспаривала – и даже транслировала их руководству страны. Правда, в иранском отделе Главного управления военной разведки Ирака числилось всего 3 сотрудника, и языком фарси из них владел только один. Агентов в соседней стране всегда имелось немного, и их число неуклонно снижалось после Исламской революции. Карт Ирана в нужных армии форматах почти не было, наладить перехват сообщений потенциального противника и взломать его шифры не удалось.

Тем не менее, когда в иранской пограничной провинции Хузестан начались гонения на арабов, составлявших три четверти местного населения; когда были разгромлены школы, где преподавался арабский язык; когда было захвачено иракское консульство в Хорремшехре – а особенно когда иранская артиллерия обстреляла приграничные города Ханакин и Мандали, то тогда иракское руководство не стало ждать новых поводов. 4 сентября 1980 года в Ираке была объявлена мобилизация, а 22-го числа началась война, и сначала казалось, что момент выбран идеально. Как впоследствии вспоминал генерал-лейтенант Раад аль-Хамдани:

"У Саддама был ряд индивидуальных особенностей. Иногда он был умен, а иногда наивен как безграмотный крестьянин. […] На политическом уровне он был прекрасным игроком-тактиком; однако на стратегическом уровне 99% процентов его идей оказывались неверными".

Довольно скоро стало очевидно, что иракский блицкриг буксует, а надежды на быструю капитуляцию или падение тегеранского режима в результате переворота не оправдались. Параллельно выявились многочисленные проблемы в сферах тылового обеспечения и связи. Всё, чего удалось добиться иракцам – это вклиниться на территорию Ирана на глубину от 20-40 до 65 км на различных участках фронта. Уже 28 сентября Саддам предложил прекращение огня:

 "Ирак готов вести переговоры напрямую с иранской стороной или через третью сторону или любую международную организацию для справедливого и достойного решения, гарантирующего наши права".

Багдадская электростанция горит после налета иранских истребителей-бомбардировщиков, 30 сентября 1980 года – "Психологическое воздействие горящих нефтяных резервуаров и нефтехимических заводов, как правило, скрывает тот факт, что бóльшая часть ключевого оборудования не получает повреждений и что основным военным результатом является временная остановка [производственных] операций" (Anthony H. Cordesman, Abraham R. Wagner. The Lessons of Modern War. Volume II. The Iran-Iraq War)

Фронт практически стабилизировался. На захваченных территориях и в пограничных районах самого Ирака саперы Саддама спешно строили систему оборонительных сооружений, названных Персидской стеной. Тегерану приходилось бороться еще и с внутренним врагом: боевики Организации моджахедов иранского народа осуществили ряд нападений и терактов, в ходе которых летом 1981-го погибли генсек Исламской республиканской партии, президент и премьер-министр страны. В дополнение ко всем потерям и Иран, и Ирак несли огромные убытки – как из-за нарушения торговых связей, так и из-за падения доходов от экспорта энергоносителей, поставки которых пришлось переориентировать на другие рынки.

Главную выгоду в этой ситуации получала Турция, где военное правительство генерала Кенана Эврена боролось с тяжелым экономическим кризисом, пытаясь обуздать рост госдолга и сохранить социальную стабильность в стране. Турецкая промышленность крайне нуждалась в энергоносителях по доступным ценам, поэтому Анкара договорилась и с Багдадом, и с Тегераном о поставках нефти со значительными скидками. Попутно турецкое правительство наладило автомобильные перевозки широкого ассортимента потребительских товаров в Иран и Ирак. По сравнению с довоенным уровнем торговый оборот между Ираком и Турцией за 5 лет увеличился в 7 раз, турецкий экспорт в Иран за то же время вырос в 12 раз. Кроме того, Анкара любезно закрывала глаза на поставки оружия через свою территорию, вне зависимости от того, шли ли они в Багдад или в Тегеран.

В результате, иранцам не просто удалось выстоять – уже к осени 1981 года они перехватили инициативу на фронте, а в мае 1982-го проломили Персидскую стену и вернули контроль над утраченным полтора года назад Хорремшехром. Еще месяц спустя иракское руководство – в качестве жеста доброй воли – полностью вывело свои войска с территории Ирана, но войну это не остановило. Напротив, Высший руководитель Ирана аятолла Хомейни просто перестал использовать термины "война" и "джихад" в отношении вооруженного конфликта с Ираком, заменив их термином "оборона". Это позволяло сделать вывод, что Иран не воюет с Ираком, а только защищается. И, главное, если нет войны, то и причин для мирных переговоров у иранских властей тоже нет:

"Сегодня мы вошли на землю Ирака, чтобы защищать свою страну и самих себя. Чтобы помешать им каждый день нападать на Абадан и Ахваз. Чтобы [защитить себя] от их дальнобойных орудий и ракет. Мы хотим отбросить их к той черте, откуда они не смогут нападать на нас. Это оборона".

Иракский артдивизион в южном секторе фронта к западу от города Ахваз

  Оружие сдерживания

Изначально речи об ударах по крупным населенным пунктам не шло. 16 сентября 1980 года на совещании Совета революционного командования Ирака и военного руководства страны Саддам подчеркивал: 

"Если бы это зависело от нас, то мы бы не хотели полномасштабной войны... Мы не хотим наносить удары по городам. Мы хотим бить по военным объектам".

 Жизнь довольно быстро внесла коррективы, и, вне зависимости от имевшихся желаний, иракскому командованию пришлось озаботиться вопросами "оружия сдерживания" – ударных систем, способных обеспечить поражение целей в глубине территории противника, чтобы сломить дух его населения, раз уж не удалось одержать победу на поле боя.

Вариантов было не так уж и много. Опыт первых столкновений показал, что перспективы выживания бомбардировщиков Ту-16 и Ту-22 в воздушном пространстве Ирана вряд ли можно признать удовлетворительными. Пятерка МиГ-25РБ из 87-й эскадрильи иракских ВВС имела существенно лучшие шансы преодолеть ПВО противника, но на складах не было термостойких ФАБ-500Т, выдерживающих нагрев при полетах на сверхзвуковых скоростях. По легенде, бытующей среди иракских авиаторов, решить эту проблему удалось, лишь "случайно" продемонстрировав советскому военному атташе МиГ с французскими 400-кг бомбами SAMP Тип 21.

Оставались ещё баллистические ракеты. 70-километровая дальность действия комплекса "Луна-М", полученного Ираком еще в 1972 году, очевидно, не позволяла решать какие-либо стратегические задачи. Основные надежды поэтому возлагались на комплексы "Эльбрус", в 1976 году поступившие на вооружение 224-й ракетной бригады иракской армии. Их использовали для ударов по иранским аэродромам с самого начала войны, но 27 октября 1982 года их целью впервые стал крупный населенный пункт – город Дизфуль. Забегая вперед, нужно сказать, что за годы ирано-иракского конфликта на Дизфуль упадет свыше 200 ракет (включая ракеты РСЗО) и 20 тысяч снарядов. Город станет одним из символов иранского сопротивления, а в феврале 2019 года в его честь будет названа иранская баллистическая ракета.

Пусковая установка ракетного комплекса "Эльбрус" (слева) в ходе учений "Блуждающие пески", полигон Тонопа, штат Невада, 16 июня 2000 года. Источник: Национальный архив США.

Переход к ракетным ударам по городам нес в себе предельно ясное послание тегеранскому режиму: если Иран не готов к деэскалации конфликта, то и Ирак не видит смысл проявлять сдержанность. Саддам Хуссейн так объяснял логику применения баллистических ракет:

"Авиабазу можно поразить лишь по счастливой случайности, и, если бы мы хотели нанести удар по ней, то нам пришлось бы выпустить примерно полтора десятка ракет в надежде, что одна из них поразит цель [...] Поэтому мы продолжим удары только по крупным городам, потому что куда бы ни попала ракета, она причинит ущерб".

К массированному применению ракет Ирак перешел в апреле 1983 года после начала первого из иранских наступлений с кодовым названием "Рассвет". Ракетные и артиллерийские удары были нанесены по Дизфулю, Эндимешку и нескольким другим городам. История повторилась 30 июля того же года, когда иранцы начали операцию "Рассвет-3" и приступили к обстрелу Басры дальнобойной артиллерией – поскольку проживавшие на юге Ирака шииты так и не восстали против власти Саддама, Тегеран не испытывал особых угрызений совести от гибели единоверцев.

Иракский президент руководил ракетчиками напрямую, определяя не только цели, но и время пусков и расход ракет. В сентябре 1983 года в справке к информационной записке Главного управления военной разведки Ирака сообщалось:

"Указания г-на Президента таковы: атаковать в субботу днем. Запустить две ракеты и через час еще две ракеты по той же цели (за час до захода солнца)".

К исходу января 1984 года иранцы начали подготовку к масштабной операции с форсированием болот Хавиза в нижнем течении Тигра. 1 февраля Багдад официально объявил, что нанесет упреждающий удар по 11 иранским городам, расположенным вблизи линии фронта, и дал их жителям несколько дней для эвакуации. 12 февраля залпом "Эльбрусов" был поражен многострадальный Дизфуль. В ответ иранцы обстреляли из дальнобойных орудий Басру, Фао и Курну в южном секторе фронта, Мандали и Ханакин в северном, а в ночь с 22 на 23 февраля начали операцию "Хайбар", которая вылилась в полтора месяца тяжелых боев за выход к Тигру. Бесперспективность всех усилий стала очевидна после того, как поле битвы оказалось затоплено: кое-где из-за обстрелов и отсутствия надлежащего присмотра не выдерживали дамбы, а к тому же еще и иракцы начали сброс речных вод в болота.

Иракские солдаты после окончания боев в районе болот Хавиза, 22 марта 1985 года

В дополнение к баллистическим ракетам и артиллерии стороны задействовали авиацию. Иранские "Фантомы" бомбили иракские города, стараясь, тем не менее, не входить зону действия ПВО Багдада. В ответ командование ВВС Ирака решило поднять ставки, включив в список целей своей бомбардировочной авиации Тегеран, Кум и Исфахан. Несмотря на то, что Ту-22 действовали исключительно по ночам, 3 из 7 имевшихся у иракцев исправных машин были перехвачены и уничтожены F-14 "Томкэт". После этого налеты было решено временно прекратить.

Тегеранский блиц

В конце 1984 года Главное управление военной разведки Ирака выяснило, что начальник службы безопасности аятоллы Хомейни посетил Ливию и Сирию, чтобы получить "Эльбрусы" для Корпуса стражей исламской революции (КСИР). У Муаммара Каддафи и Хафеза Асада были свои разногласия с Саддамом, поэтому вскоре к иранцам прибыли 2 пусковых установки 9П117 и 20 ракет Р-17Э. 12 марта 1985 года иранские ракетчики выполнили первый пуск – целью стал нефтеперерабатывающий завод в Киркуке.

Саддам Хусейн потребовал от своих генералов нанести ответный удар, но Тегеран и другие крупные города Ирана были вне досягаемости иракских ракет. Возмездие стало задачей для ВВС – уже ночью 14 марта первый МиГ-25РБ отбомбился по столице Ирана, еще два успешных рейда были выполнены 16-го числа. Каждый раз схема была одна и та же, максимально снижающая риск перехвата: ударный самолет с четырьмя ФАБ-500Т и двумя ПТБ входил в воздушное пространство Ирана на малой высоте, используя прорехи в радиолокационном поле ПВО противника; пройдя порядка 100 км, пилот начинал постепенный набор высоты, разгоняясь до скорости около 2,3 Маха; бомбы сбрасывались с высоты в 21 тысячу метров на удалении 40-45 км от цели.

Банк "Рафидаин" в Багдаде после попадания Р-17Э, 18 марта 1985 года. По заверениям иранской стороны, целью было здание Министерства обороны Ирака.

Точность поражения целей, правда, оставалась невысокой – сказывались сложности в эксплуатации комплексной навигационной системы "Пеленг-ДМ", да и на Тегеран иракцы отправляли менее опытных пилотов, в то время как "старики" шли в бой на Тебриз, Хамадан и другие прифронтовые города, прикрытые более плотной ПВО. Кроме того, МиГ-25РБ был оптимизирован для ударов по крупноразмерным целям: в СССР для получения оценки "отлично" летчик должен был "положить" бомбы с отклонением не более 800 метров от цели, "хорошо" – 1,6 км, "удовлетворительно" – 2,4 км. Иракские авиаторы объясняли это тем, что советские ВВС планировали применять МиГ-25РБ с ядерными спецбоеприпасами, а в этом случае точность удара не имеет особого значения.

После первой же успешной бомбардировки Тегерана власти Ирака объявили, что всё воздушное пространство над иранской территорией становится бесполетной зоной. Это привело к прекращению большинства коммерческих рейсов в Тегеран, а иракские МиГ-25 расширили географию налетов – ударам подверглись Тебриз, Шираз, Исфахан, Кум и ряд других городов. Найти эффективное противодействие МиГам у иранцев не получалось: ЗРК MIM-23B "Хок" не мог поражать цели на высоте более 20 тысяч метров. Перехватчики тоже не имели успеха – вместо этого 21 марта был потерян иранский F-4E "Фантом" II, чей пилот слишком поздно понял, что идет на сближение с МиГ-25П, а не с ударным МиГ-25РБ.

Ответом Ирана стали пуски ракет непосредственно по Багдаду – если верить заверениям тегеранских властей, целью было здание Министерства обороны Ирака, но ни одна Р-17Э в него так и не попала. Вначале иракские власти, пытаясь избежать паники и неприятных репутационных последствий, заявили, что это были взрывы заминированных террористами машин. Правду озвучили только после пятой иранской ракеты: руководство страны пришло к выводу, что европейские и арабские союзники могут поверить в существование сильной оппозиции Саддаму, да и подпольные курдские и шиитские организации могут активизироваться.

На схеме отмечены города, подвергавшиеся ракетным ударам в ходе ирано-иракской войны – максимальное продвижение линии фронта показано зеленой линией для иракцев и желтой для иранцев © Илья Кудряшов

Тем не менее, разница в подходах к информационной работе со своим населением и международной общественностью оставалась заметной до самого конца боевых действий. Иракцы делали всё возможное, чтобы оградить городское население от войны – местным властям были даны особые распоряжения подавлять любые слухи о жертвах и разрушениях и немедленно ремонтировать все повреждения от ракетных и воздушных атак.

Иранцы, напротив, стремились максимально широко освещать последствия ударов, поскольку это было эффективным способом обеспечить поддержку населения. Это очень хорошо понимали в Багдаде – в сентябре 1986 года на совещании, где обсуждался ответ на иранские ракетные удары, министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз особо подчеркивал:

 "Такая кровь приносит им больше пользы для мобилизации, чем десять, двадцать или сто крат крови на фронте".

Серия ударов иранских "Эльбрусов" по Ираку и ответных рейдов иракской авиации по целям в Иране получила в западной прессе название "война городов": её первый раунд завершился при посредничестве ООН 6 апреля 1985 года, но через полтора месяца всё началось снова. Из 105 авиационных и ракетных ударов, нанесенных иракцами между 26 мая и 14 июня, 43 были налетами МиГ-25РБ на Тегеран. Над иранской столицей пришлось отметиться даже четверке Ту-16, которой удалось преодолеть ПВО противника благодаря аппаратуре радиоэлектронного подавления. Однако сама необходимость полагаться на авиацию в ходе "Тегеранского блица" весьма отчетливо подчеркивала неспособность Ирака дать симметричный ответ ракетным ударам КСИР по крупным иракским городам – в первую очередь, по Багдаду и Басре. Подобный "перекос" иракское руководство ощущало очень остро, и исправить его было вопросом престижа.

"Хвасон" и "Хуссейн"

Официальный визит Саддама Хуссейна в Москву, начавшийся 16 декабря 1985 года, стал сплошным разочарованием. У Кремля имелись все основания испытывать недовольство иракским руководством, которое не только "забыло" проконсультироваться перед нападением на Иран, но даже отрицало наличие таких планов на прямой вопрос советского посла всего лишь за несколько дней до начала военной операции. Кроме того, Багдад начал слишком быстрое сближение с Вашингтоном, закончившееся восстановлением дипломатических отношений – а этого в Союзе оценить позитивно никак не могли. На переговорах иракскому лидеру сообщили об окончании поставок в кредит, но подсластили пилюлю обещанием прислать несколько сотен Р-17Э для комплекса "Эльбрус".

Иранские бойцы рвут американский флаг после взятия полуострова Фао, 15 февраля 1986 года

Количество, однако, не могло преобразоваться в качество – до центров принятия решений в Тегеране ракетчики Саддама всё так же не могли дотянуться, а тем временем противник добивался всё новых успехов. Поздним вечером 9 февраля 1986 года иранцы приступили к операции "Рассвет-8", высадившись на полуострове Фао и захватив одноименный город на правом берегу Шатт-эль-Араб, создавая угрозу Басре и порту Умм-Каср. Одним ударом Ирак был отрезан от Персидского залива, и ни контратака бронетанковой дивизии иракской Республиканской гвардии, ни применение боевых отравляющих веществ, ни массированные обстрелы резервов противника из РСЗО "Град" не позволили исправить ситуацию.

Потеря Фао стала довольно жесткой, но всё же необходимой встряской для иракского руководства. Вскоре стратегия ударов по целям в глубине территории противника изменилась: если раньше ВВС Ирака били по жилым кварталам городов, то теперь целью стали важнейшие из предприятий Ирана. В начале мая авиаторы Саддама начали планомерные удары по объектам нефтяной отрасли. Бомбардировки вызвали пожары на Тегеранском НПЗ – крупнейшем из всё еще остававшихся в строю иранских нефтезаводов. Была повреждена перекачивающая станция в порту Генаве, в Ахвазе – уничтожена часть нефтяных резервуаров. Ударам также подверглись сталелитейный завод в Исфахане, военно-производственный комплекс в Парчине близ Тегерана и ряд электростанций.

В ответ иранцы выпустили по Багдаду 4 доставшихся от сирийцев или ливийцев Р-17Э, а на Амару и Басру упало два десятка оперативно-тактических ракет "Огаб", созданных в Иране при участии китайских инженеров. Но самый неприятный сюрприз заключался в том, что Тегерану удалось наладить стратегическое партнерство с Пхеньяном, договорившись об обмене технологиями и финансовой поддержке ракетной программы КНДР. В обмен Иран получил доступ к баллистическим ракетам "Хвасон-5" – северокорейской версии Р-17Э с несколько увеличенной дальностью.

Маскировочная окраска пусковых установок ракетных систем ирано-иракской войны, сверху вниз: первые две – Иран, ПУ комплекса "Эльбрус" на шасси МАЗ-543П; затем Ирак, ПУ комплекса "Луна-М" на шасси ЗИЛ-135ЛМ; последние две – Ирак, ПУ комплекса "Эльбрус" на шасси МАЗ-543П (Modern Conflicts Profile Guide Vol. IV - The Iran Iraq Wars and Its Legacy, 1980-1988 and beyond)

Переговоры о поставках "Хвасон-5", по всей видимости, начались еще в октябре 1983 года, но ракеты из КНДР всё же оставались немного сыроваты: половина из 6 испытательных пусков, проведенных в апреле-сентябре 1984-го, окончилась неудачно. Изделие, тем не менее, запустили в промышленное производство в 1986-м: первоначально ежемесячный выпуск составлял 4-5 единиц, увеличившись вдвое через год. Летом 1987-го было подписано соглашение на поставку в Иран порядка сотни "Хвасон-5". По неподтверждённым данным, 8 из них взорвались при запуске, но выбирать Тегерану было особо не из чего.

У иракцев дела были даже хуже: Москва еще в 1981 году наотрез отказала в поставках ОТРК "Темп-С" с дальностью 900 км, поэтому приходилось полагаться исключительно на собственные силы. Правда, при поиске виноватых после потери Фао выяснилось, что на исходе шестого года войны ВПК Ирака всё еще работает в режиме мирного времени. Новое руководство оборонной промышленности передало ракетную программу в прямое подчинение президентской канцелярии, интенсифицировало работу конструкторских бюро и перевело предприятия в круглосуточный режим, решив проблему нехватки специалистов за счет массового завоза египтян.

Решение поставленной Саддамом задачи нашлось примерно через год – к середине 1987-го. Иракские умельцы предложили модифицировать Р-17Э, сделав баки окислителя и горючего побольше, что увеличило вес на 859 кг, а длину на 132 см. Испытания новой ракеты, получившей название "Аль-Хуссейн", начались в июле того же года и назвать их успешными было сложно: первая ракета взорвалась через 12 секунд полета, вторая, третья и четвертая показали дальность свыше 600 км, но все они падали с горизонтальным положением корпуса и на расстоянии примерно 4 тысячи метров от цели.

Ракеты "Аль-Хуссейн" (слева) и "Аль-Аббас" (модификация Р-17Э с дальностью 800-950 км, чьи испытания были начаты в апреле 1988-го) на оружейной выставке в Багдаде, 29 сентября 1989 года. Источник: Национальный архив США.

Причина была в изменении центра тяжести из-за внесенных в конструкцию изменений. Пока инженеры думали, что с этим делать, 13 октября иранский "Хвасон-5" попал в школу в Багдаде, в результате чего погибло 32 ребенка и было ранено еще 182. Подготовку "Аль-Хуссейна" к боевому применению было приказано заканчивать немедленно, но все доработки позволили лишь сократить отклонение от цели с 4 до 3 тысяч метров. Тогда было принято кардинальное решение – заменить однотонную тротиловую боевую часть на 350-киллограмовую гексогеновую. Это обеспечило необходимый результат, иракцы развернули масштабное переоборудование Р-17Э в "Аль-Хуссейны", и к началу 1988 года уже имели в наличии 42 единицы.

Дуэль на "Эльбрусах"

Еще до завершения испытаний "Аль-Хуссейна" командование иракской 224-й ракетной бригады начало подыскивать стартовые площадки, подходящие для запуска ракет по Тегерану. Сулеймания на северо-востоке страны была отвергнута сразу, поскольку тот район находился под контролем курдских формирований. Заменой ему стала Джалаула в 114 км к северо-востоку от Багдада, но отправленная туда пусковая установка попала в засаду бойцов пешмерга, и экипаж едва смог увести свой МАЗ без особых повреждений.

В итоге выбор командования пал на Факку на юго-востоке страны у самой границы с Ираном. Именно оттуда 28 и 29 февраля 1988 года 224-я бригада выпустила 16 или 17 "Аль-Хуссейнов" в ответ на три "Хвасон-5" по Багдаду днем ранее. К 10 марта стало ясно, что иракские ракетчики убедительно выигрывают очередной раунд Войны городов: за этот период они выпустили 68 "Аль-Хуссейнов", а их оппоненты из КСИР – лишь 23 "Хвасон-5" или Р-17Э.

Эта победа была, в первую очередь, заслугой оружейников – к весне 1988-го в производственном комплексе Аль-Ка'ка', построенном югославскими специалистами в начале 70-х, работало уже три цеха по четыре производственных линии в каждом. На пиковой загрузке они переделывали 12 Р-17Э в "Аль-Хуссейны" каждые 24 часа. В марте 1988-го на совещании в Министерстве обороны глава иракской комиссии по ВПК говорил:

"Моя личная точка зрения заключается в том, что война прекратится, когда Ирак станет способен нанести тяжелый урон иранцам на линии фронта, и не только на линии фронта, [но и] нанести урон врагу глубоко внутри Ирана, в его городах. [Это] способ добраться до мулл в Тегеране, которые не видят, не слышат, сидят по кабинетам и не заботятся о тысячах погибающих [на фронте]".

Ситуацию не изменила даже крупная наступательная операция иранцев, начавшаяся в ночь с 13 на 14 марта – им удалось взять город Халабджа в Курдистане, но дальнейшее их продвижение было остановлено с использованием боевых отравляющих веществ. Затем в середине апреля Ирак нанес удар на юге, вернув контроль над полуостровом Фао.

Иракские бойцы рвут иранский флаг после взятия полуострова Фао, 20 апреля 1988 года

Всё это время иракские и иранские ракетчики продолжали дуэль на модифицированных "Эльбрусах" – "Аль-Хуссейн" и "Хвасон-5". С 16 марта по 20 апреля на иранские города упало не менее 120 ракет. На пике интенсивность ракетного барража достигала 17 пусков по Тегерану в сутки. Эффект был столь силен, что 10 или даже 15% 6-миллионного населения иранской столицы решили ее покинуть – и до настоящего времени часть исследователей считает, что именно ракетчики Саддама выиграли войну. Реальность, как это обычно бывает, несколько сложнее.

Параллельно с Войной городов иракские "Мираж" F.1EQ, Су-22 и МиГ-23 наносили удары по объектам нефтяной отрасли Ирана. С 8 января по 4 августа было выполнено порядка 40 масштабных налетов, причем многие цели подвергались атакам повторно: НПЗ, насосные станции, газоразделительные установки, перегрузочные комплексы, нефтехранилища и даже отдельные добычные скважины. От последствий уничтожения отрасли не спасли ни заблаговременно начатое накопление запасов, ни нормирование бензина и печного топлива, ни закупки нефтепродуктов на внешнем рынке, достигавшие, по мартовским данным ЦРУ, 250 тысяч баррелей в сутки.

В первом полугодии 1988 года добыча нефти в Иране упала до уровня менее 2,1 млн баррелей в сутки (при 3,2 млн до Исламской революции). Поступления в бюджет из-за падения мировых цен на нефть сократились с $20,2 млрд в 1982 году до $9,8 в 1988-м. Уменьшение доходов не позволяло Ирану в нужных объемах закупать оружие, технику и запчасти в условиях западного эмбарго, сказывались также усталость от войны, людские потери, повседневные экономические сложности, испытываемые населением в тылу.

Сложно сказать, была ли нехватка топлива и транспорта именно той причиной, которая не позволила иранцам перебросить войска с северного участка фронта на юг, когда начались бои за Фао – но очевидно, что 1988 год был для них крайне неудачным во всех отношениях. Иракцам удалось вернуть практически все утраченные территории; бойцы Организации моджахедов иранского народа смогли захватить приграничный город Мехран; ВМС США в ходе операции "Богомол" потопили 5 иранских кораблей и катеров, уничтожили 2 нефтяных платформы – и, кажется, готовились к расширению конфликта. 20 июля Тегеран признал Резолюцию 598, принятую Советом Безопасности ООН годом ранее и требовавшую прекращения огня обеими сторонами конфликта. Еще через месяц, 20 августа 1988 года, все военные действия были остановлены.

Цифры

Ирано-иракская война стала первой, в которой баллистические ракеты использовались обеими сторонами. Статистика, как обычно, варьируется от источника к источнику – но, судя по всему, в 1982-1988 годах Ирак произвел не менее 361 пуска Р-17Э и "Аль-Хуссейн"; Иран ответил 117 пусками Р-17Э и "Хвасон-5". Пик обмена ударами пришелся на 1988 год, причем в этот период Тегеран был целью для иракцев примерно в 70% случаев, а Багдад для иранцев – примерно в 80% случаев.

 Согласно иранским исследованиям, основанным на данных штаба Вооруженных сил, за годы войны по населенным пунктам страны было нанесено 248 ракетных ударов – в общей сложности, 414 Р-17Э и "Аль-Хуссейнов", а также ракеты комплексов "Луна-М". Удары обычно наносились сериями по 2 ракеты, за исключением 1980 и 1985 годов, когда было по 3, и последнего года войны, когда пуски были одиночными.

В результате этих ракетных ударов Иран понес менее 1% всех своих людских потерь – погибло 2 312 гражданских лиц и было ранено 11 625 (четверть из них в последний год войны). Для сравнения, при налетах немецких цеппелинов и бомбардировщиков на Англию в 1915-1918 годах погибло около 1 400 и было ранено порядка 3 400 человек. При ударах ракетами V1 и V2 по Лондону в 1944-1945 годах – 8 938 и 24 504 человека, соответственно. Как мы знаем, ни в том, ни в другом случае это не заставило Великобританию выйти из войны.

С другой стороны, тротиловый эквивалент боевых частей "Аль-Хуссейнов", упавших на Тегеран за 7 недель в феврале-апреле 1988-го, составил не более 70 тонн. Для сравнения, за 11 дней операции "Лайнбэкер II" в декабре 1972-го на Ханой и Хайфон было сброшено порядка 20 тысяч тонн бомб – после чего Вьетнам пошел на подписание Парижского мирного соглашения. За 14 месяцев бомбардировок Японских островов в 1944-1945 годах было сброшено 160,8 тысяч тонн фугасных авиабомб, а также две атомные бомбы.

Разбор завалов после иракского ракетного удара, улица Омара Хайяма в 12-м округе Тегерана, 17 апреля 1988 года. Источник: IFP News

Таким образом, несмотря на медийную заметность ракетных ударов и персональное внимание Саддама Хуссейна к этой теме, можно с уверенностью утверждать, что неудачи в ходе Войны городов не заставили Тегеран задуматься о мире. За пять месяцев до конца войны министр обороны Ирака генерал-полковник Аднан Хейралла был довольно скептичен в отношении возможности сломить моральный дух противника ракетными ударами:

"По моей оценке, они не прекратят войну из-за того множества психологических экспериментов, которые мы проводим на них... Несмотря на потери [среди городского населения], которые мы им наносим, они продолжают [сражаться]".

На этом тему с Войной городов можно было бы закрыть, но без ответа пока остался еще один вопрос – и ответ на него больше говорит о том, почему ошибки пропагандистов иногда могут иметь куда более далекоидущие последствия, чем все усилия ракетчиков. Из-за чего жители Тегерана начали покидать город именно весной 1988-го, когда на столицу стали падать "Аль-Хуссейны" – а не, скажем, в период бомбардировок весной 1985-го? Причина здесь в том, что иранская пропаганда, объясняя неудачи мартовского наступления в Курдистане, переусердствовала в рассказах о применении иракцами оружия массового поражения. Информационная "накачка" в сочетании с ракетными ударами вызвала у населения столицы предчувствие катастрофы – что следующим шагом со стороны Ирака будет применение по городам Ирана "Аль-Хуссейнов" с боевыми отравляющими веществами…

Бойцы Басидж (добровольческой полувоенной организации в составе КСИР) в ходе учений с отработкой действий в условиях применения ОМП, район Шахр-э Рей, Тегеран, 28 мая 1988 года

По мрачной иронии судьбы усилия иранских пропагандистов всё же не прошли даром. Использование химического оружия в Халабдже получило широчайшее огласку – и через 15 лет это стало одним из пунктов обвинения на судебном процессе над Саддамом Хуссейном и его двоюродным братом Али Хасаном аль-Маджидом. Оба они были приговорены к смертной казни.

1. Ali Altobchi, Tom Cooper, Adrien Fontanellaz. Al-Hussein: Iraqi Indigenous Conventional Arms Projects, 1980-2003 – Helion & Company, 2022
2. Joseph S. Bermudez. A History of Ballistic Missile Development in the DPRK // Occasional Paper No. 2, James Martin Center for Nonproliferation Studies, 1999
3. Anthony H. Cordesman, Abraham R. Wagner. The Lessons of Modern War. Volume II. The Iran-Iraq War – Westview Press, 1991
4. Kave Farrokh. Iran at War, 1500-1988 – Osprey Publishing, 2011
5. Mohammad Hassani. Performance of Iran's Oil Sector: Oil Revenues and Developmental Challenges, 1970-2003 // India Quarterly, Vol. 62, No. 1 (January-March 2006)
6. Ali Khaji, Shoaodin Fallahdoost, Mohammad Reza Soroush. Civilian casualties of Iranian cities by ballistic missile attacks during the Iraq-Iran war (1980-1988) // Chinese Journal of Traumatology, 13(2), 2010.
7. Egle Murauskaite. Saddam's Use of Violence against Civilians during the Iran-Iraq War // Middle East Journal, Vol. 70, No. 1 (Winter 2016)
8. Williamson Murray, Kevin M. Woods. The Iran Iraq War: A Military and Strategic History – Cambridge University Press, 2014
9. Daniel A. Pinkston. The North Korean Ballistic Missile Program – U.S. Army War College, Strategic Studies Institute, 2008
10. Pierre Razoux. The Iran-Iraq War – The Belknap Press of Harvard University Press, 2015
11. Steven R. Ward. Immortal: A Military History of Iran and Its Armed Forces – Georgetown University Press, 2009
12. General Military Intelligence Directorate Report assessing Political, Military, and Economic Conditions in Iran, January 1 – June 30, 1980 // Wilson Center Digital Archive, 20.11.2011 (digitalarchive.wilsoncenter.org)
13. National Intelligence Daily, 18 March 1988 // CIA (Released in Part in Sep 2001)
14. Сергей Бурдин. Самолет-разведчик МиГ-25РБ // ВВС России: люди и самолеты, 22.08.2010 (airforce.ru)0