70 дней в океане. Маленькая шлюпка с большой историей

---

Любой посетитель Имперского военного музея в Лондоне в экспозиции, посвященной Битве за Атлантику, может увидеть экспонат под номером MAR 574 это ничем не примечательная шестивесельная шлюпка, на борту которой нет названия судна. На фальшборте вырезаны лишь её размерения в футах и максимальное количество размещаемых людей 16 «persons». Утлая скорлупка или «jolly boat», как её называли английские моряки, «прописалась» в главном военном музее Великобритании с 1969 года.

До этого времени она пылилась в морском музее города Мистик, штат Коннектикут, пока не было принято решение, что шлюпка должна вернуться на родину и служить там напоминанием о жертвах моряков английского торгового флота, которые они принесли своей стране во Второй мировой войне.

32 000 таково приблизительное число английских моряков, погибших при доставке жизненно важных грузов от торпед подводных лодок стран Оси, атак авиации, мин, надводных рейдеров или неизбежных навигационных аварий и непреодолимых сил морской стихии.

Редко уничтожение торгового судна обходилось без жертв, но и спасение при потоплении не гарантировало жизнь война заставила союзников использовать систему конвоев, и океан уже не был полон одиночных судов, спешащих в десятки портов назначения. Порой случались настоящие драмы, которые были нередкими на заре океанского мореплавания и тем более жуткими их обстоятельства казались в середине ХХ века.

К одной из таких трагедий и имеет прямое отношение маленькая шлюпка с судна «Англо-Саксон». Планширь шлюпки весь покрыт зарубками. Каждая зарубка — это день, наполненный ужасом и страданиями, прожитый посреди бескрайнего океана. Она стала безмолвным свидетелем смертей, отчаяния и жестокой борьбы за жизнь, истории мужества, которая облетела все газеты США и Великобритании в далёком от нас 1940 году.

В последний рейс

«Англо-Саксон» («Anglo Saxon») был обычным сухогрузом вместимостью 5596 брт 1929 года постройки. Паровая машина четверного расширения, работавшая на один винт, обеспечивала судну скорость 10 узлов. Он был спущен на воду в Сандерленде и до самого начала войны принадлежал одному судовладельцу — «Лаутер, Латта энд Компани» (Lawther, Latta & Company).

С 1937 года капитаном «Англо-Саксона» был Филипп «Пэдди» Флинн, опытный судоводитель 1887 года рождения, уроженец Плимута. Флинн прошёл всю карьеру шкипера с самых низов, и перевозка грузов в военное время была для него не в новинку, во время Первой мировой он занимался тем же самым.

Его помощник Барри Денни был моложе своего капитана на целых 22 года, но они отлично ладили. Барри был одним из потомков знаменитого адмирала Коллингвуда, и его полное имя было Барри Коллингвуд Денни. Эти люди, давно служившие вместе, и командовали экипажем «Англо-Саксона» с самого начала войны. Вместе с ними команда сухогруза насчитывала 41 человек.

Начало войны застало «Англо-Саксон» в рейсе. Пэдди Флинн вскрыл специальный конверт Z и, следуя инструкциям, с остановками в английских базах довел свое судно до метрополии. «Англо-Саксон» был немедленно реквизирован министерством перевозок, и отныне его судьба была целиком в руках опытных планировщиков и логистов Королевского флота.

6 августа 1940 года судно, груженое углём, покинуло порт Ньюпорт и начало переход в Бристольский залив, чтобы присоединиться к конвою ОВ-195, выходящему из Ливерпуля.

Конвой был сформирован 8 августа, всего в его составе было 27 судов. Несмотря на бушующую в небе Битву за Британию, ему дали воздушное прикрытие, которое прикрывало конвой до вечера 11 августа, а эскорт был представлен старым эсминцем «Вэйнок» и двумя корветами типа «Флауэр».

Их задачей было довести плетущийся со скоростью 6 узлов конвой до границы Западных подходов, после чего судам предстояло следовать к своим портам назначения. Путь «Англо-Саксона» лежал в порт Байя-Бланка в Аргентине.

12 августа корабли эскорта приняли под охрану суда, возвращающиеся в Британию, и отныне конвой был предоставлен сам себе, лишь старые орудия, такие как одинокая 102-миллиметровка «Англо-Саксона» служили теперь защитой экипажам «купцов».

В этом рейсе экипаж пополнился 20 новыми членами экипажа, среди которых выделялись два молодых матроса 1-го класса Рой Уиддикомб и Роберт (Боб) Тэпскотт. 23-летний Уиддикомб был татуированным верзилой 180 см ростом, который не прочь был при малейшем поводе пустить в ход кулаки. Он недавно женился и рассчитывал пополнить семейный бюджет, завербовавшись в дальний рейс.

19-летний Боб Тэпскотт был его противоположностью, молчаливый парень, предпочитающий работать, а не вести разговоры. Несмотря на юный возраст, Бобу уже довелось выжить под немецкими бомбами, когда лайнер «Орфорд» был атакован немецкими бомбардировщиками в Средиземном море.

Эти двое были в одной вахте и неплохо сработались. На вахте Рой и Боб и стояли, когда 20 августа, издавая прощальные гудки, суда конвоя начали расходиться, ложась на курс к своим портам назначения. С грустью смотрели они на уходящие за горизонт суда и желали удачи своим товарищам на их тысячемильных путях. Наступал следующий день, 21 августа 1940 года, и экипаж «Англо-Саксона» надеялся, что все опасности позади впереди был пустынный океан, где еще не встречались немецкие самолеты и подводные лодки.

21 августа 1940 года, 800 миль к западу от Канарских островов

Ранним утром 21 августа 1940 года навстречу «Англо-Саксону», в самом центре Атлантики, курсом на север неторопливо шло другое судно. В нем не было, на первый взгляд, ничего необычного обыкновенный испанский сухогруз, нейтрал, название «Эль-Нептуно», порт приписки Бильбао. Но под личиной нейтрала скрывался вспомогательный крейсер Кригсмарине «Виддер».

До войны это был турбинный сухогруз компании HAPAG «Ноймарк», ровесник «Англо-Саксона», в сентябре 1939 года он был реквизирован военно-морским флотом рейха, переоборудован в «торговый рейдер» и получил вооружение из шести 150-мм и одного 75-мм орудий, четырех торпедных аппаратов, одного 37-мм и одного 20-мм зенитных автоматов. Вооружение было замаскировано под палубный груз в виде больших катушек кабеля и различные надстройки.

Вышедший в рейд в мае 1940 года «Виддер» к этому дню уже успел уничтожить 7 судов союзников и получил в оперативных документах англичан наименование рейдер «D».

Этим утром на его борту царило большое напряжение - ночью командир рейдера корветтен-капитан резерва Хельмут фон Руктешелль нанес неожиданный визит на мостик, где застал вахтенного офицера лейтенанта-цур-зее резерва Шарнберга, который задремал, прислонившись к ограждению мостика. У командира и без того был тяжелый нрав, доставлявший немало неприятностей экипажу, этот же случай вопиющей халатности совершенно вывел его из себя. Собрав офицеров, Руктешелль потребовал немедленно предать Шарнберга суду военного трибунала, при этом командир недвусмысленно призывал к смертному приговору.

Совещания и обмен мнениями продолжались до тех пор, пока в 10.25 наблюдатель, находящийся на носовой грузовой мачте рейдера, не сообщил, что видит судно, следующее встречным курсом. Дискуссии на борту «Виддера» мгновенно прекратились, и всё пришло в движение. Рейдер развернулся на курс, параллельный курсу замеченной жертвы. На мачтовой наблюдательной площадке матроса заменил офицер, который стал отслеживать курс и скорость судна противника.

Пользуясь мощной цейссовской оптикой и тем, что наблюдательные посты у рейдера находились на значительной высоте, «Виддер» избежал обнаружения и держался на расстоянии почти 19 миль от судна, которое оставалась в неведении относительно того, что впереди следует смертельно опасный попутчик.

Этим судном и был «Англо-Саксон», который шёл курсом 166 градусов со скоростью 9,5 узлов. После полдника, в 12.50 капитан Флинн приказал лечь на курс 178 град. «Англо-Саксон» теперь шел фактически прямо на юг.

«Виддер» немедленно лёг на курс 180 градусов. Странные маневры рейдера были обусловлены новой тактикой, которую изобрёл Руктешелль для нападения на торговые суда союзников. Смысл ее заключался в том, что обнаружив судно, рейдер, следуя параллельным курсом, в дневное время обгонял противника, с наступлением же сумерек «Виддер» разворачивался и под прикрытием темноты сближался с носовых курсовых углов с жертвой, после чего с «кинжальной» дистанции открывал сокрушительный огонь из всех орудий, при этом не делая предупредительного выстрела.

Моряки союзников, которые осуществляли наблюдение только с ходового мостика, в течение дня не могли заметить охотника, а с наступлением ночи на них внезапно обрушивался шквал снарядов, в результате чего, как правило, они не успевали подать кодовый сигнал о нападении.

Следуя этой тактике, как только солнце начало скрываться за горизонтом, в 19.10 «Виддер» резко повернул на восток, после чего лёг на курс сближения с «Англо-Саксоном». Маскировка была сброшена, команда рейдера заняла места по боевому расписанию. Руктешелль решил атаковать англичан между 20.00 и 20.20 - после этого времени Луна начинала стремительно прибывать, и её свет мог демаскировать рейдер. В 20.08 с расстояния в полторы мили «Виддер» открыл огонь по ничего не подозревающему «Англо-Саксону».

Под огнём рейдера

Команда «Англо-Саксона» только закончила ужинать. Свободные от вахты моряки коротали время перед сном за игрой в криббедж. В 20.00 на вахту заступили Рой Уиддикомб, который встал к штурвалу, матрос Пэт Гормли занял пост впередсмотрящего, а Боб Тэпскотт, который должен был менять Уиддикомба, задерживался, чтобы закончить партию в карты.

За несколько секунд до того, как снаряды обрушились на «Англо-Саксон», Гормли и Уиддикомб заметили неясную тень, наплывающую впереди по правому борту. Рой немедленно положил руль «лево на борт» и в тот же момент артиллерийский офицер «Виддера» обер-лейтенант цур зее Дамшен отдал приказ: «Огонь!». Натренированные расчеты немцев были способны производить залп каждые 25 секунд, а зенитные автоматы били длинными очередями, стремясь поразить в первую очередь радиорубку и мостик сухогруза. Первые же снаряды уничтожили кормовое 102-мм орудие, лишив «Англо-Саксон» этой символической защиты и вызвав пожар на корме.

Немцы утверждают, что англичане успели подать один сигнал «RRR» (нападение надводного корабля противника) прежде, чем радиорубка была разнесена на куски. Три залпа рейдера привели к многочисленным жертвам в машинном отделении погибла вся вахта.

Капитан Флинн, когда произошло нападение, был в своей каюте под мостиком. Он немедленно собрал секретные документы в мешок со свинцовым грузом, чтобы утопить их. Но его намерениям не суждено было сбыться - Барри Денни, вбежав в каюту капитана, обнаружил, что взрывом снаряда капитана разорвало пополам. Выжившие моряки, свободные от вахты и те, которые находились в помещениях по левому борту, хватая спасательные жилеты, бросились на палубу, намереваясь спустить шлюпки и спасательные плоты. Но когда они, оглушенные и полностью растерянные, начали собираться на палубе, корветтен-капитан Руктешелль отдал приказ «прочесать палубу огнём, чтобы погнать их к шлюпкам». Этот зверский, абсолютно немотивированный приказ привел к новым жертвам.

Боб Тэпскотт очнулся, лёжа на окровавленной палубе, которая представляла из себя настоящее кладбище. Рейдер продолжал вести огонь из зенитных автоматов трассирующими снарядами. В следующие несколько минут старпом Денни и Уиддикомб, чудом выжившие на мостике, перебрались к левому борту, где оставалась неповрежденной шестивесельная шлюпка, которая обычно использовалась в гавани или для мелких ремонтных работ. Денни приказал всем, кто может, собираться на левом борту, а сам с Уиддикомбом начал спускать шлюпку, что для двоих было крайне трудной задачей, несмотря на то, что шлюпка была заранее подготовлена к спуску и висела на талях.

Тэпскотт и раненый артиллерист «Англо-Саксона» морской пехотинец Фрэнсис Пенни в это время находились на нижней палубе, когда услышали возню наверху, а затем на уровне их глаз появилась покачивающаяся шлюпка.

Не мешкая ни секунды, они перебрались в неё, а Тэпскотт, схватив шлюпочное весло, сразу начал отталкивать шлюпку от борта, облегчая её спуск. Когда лодка, наконец, коснулась воды, Денни и Уиддикомб, обжигая руки, спустились в неё по талям. Следом за ними успел спуститься раненый в ногу второй радист Рой Пилчер.

Неуправляемый «Англо-Саксон» продолжал движение, и шлюпка быстро оказалась у него под самой кормой. В это момент ее увидела группа моряков, столпившихся у борта возле разбитой спасательной шлюпки. Двое из них, механик Лайонел Хоукс и помощник кока Лесли Морган, мгновенно сделали свой выбор и бросились вниз прямо в лодку. Остальные за ними не последовали. Лодку стремительно несло на продолжающий работать гребной винт судна, и единственные из семерых на борту шлюпки, кто не имел ранений (Денни был на руле) Тэпскотт и Уиддикомб налегли на вёсла. «Виддер» продолжал вести огонь из зенитных автоматов позднее Руктешелль будет утверждать, что расчёты не услышали команды «Прекратить огонь».

Спасшиеся затаились в шлюпке и старались ничем не привлекать внимание безжалостный расстрел убедил их в том, что враг не собирается никого щадить. Они видели, как «Виддер» кружил вокруг пылающей жертвы, освещал прожектором её название на корме, а в 21.01 наступил финал торпеда выскользнула из торпедного аппарата рейдера, и раскатистый взрыв над ночным океаном поставил точку в судьбе «Англо-Саксона» и 34 членов его команды.

Немцы не обнаружили маленькую шлюпку и растворились в темноте. В вахтенный журнал Руктешелль равнодушно записал, что если и есть выжившие, которые спустили шлюпки, то они без проблем доберутся до Канарских островов, до которых было, по его словам, «всего 800 миль»!

Но если для мёртвых всё закончилось за эти страшные 50 минут, то для семи выживших всё только начиналось...

Смертельный дрейф

Итак, в самом центре Атлантики в шлюпке оказалось семеро членов команды «Англо-Саксона». Барри Денни, как и полагается старпому, сразу взял на себя командование.

Когда рейдер исчез, он приказал бросить плавучий якорь, чтобы остаться в районе потопления и найти выживших. Из семерых трое были ранены Фрэнсис Пенни в правые предплечье и ногу, Лесли Морган в правую ногу, тяжелее всего было Рою Пилчеру, чья левая нога представляло собой просто месиво. Раненых переместили в носовую часть, создав там своеобразный лазарет.

Утром 21 августа стало окончательно ясно, что они единственные выжившие с «Англо-Саксона» и необходимо определиться, что делать дальше. Денни, как опытный судоводитель, сразу принял решение взять курс на запад-юго-запад. Хотя ближайшая земля Канарские и Азорские острова находилась на востоке, ветра в это время не благоприятствовали движению в этом направлении.

Пользуясь западными ветрами и течениями Денни рассчитывал за 16 суток достичь Наветренных или Подветренных островов. На принятие этого решения повлияло также то, что была обнаружена сопроводительная записка к шлюпочному компасу, где было написано, что его показания являются ошибочными на несколько градусов.

Уцелевшие собрали в «общий котёл» все свои карманные вещи и припасы. Наиболее запасливым оказался радист Рой Пилчер он успел прихватить свой чемоданчик, в котором был радиожурнал, письменные и туалетные принадлежности, бритва и самое главное целый фунт трубочного табака.

Имущество, которое моряки обнаружили в лодке, составляло: парус, компас, несколько сигнальных ракет, три пары вёсел, плавучий якорь, мачта, защитный тент, топор, аптечка, упаковка галет, 11 банок сгущенного молока, 18 фунтов консервированной баранины и бочонок с 20 литрами воды.

Продуктов и воды было мало на 7 человек, но Денни надеялся на тропические ливни. Установив очень жёсткий рацион потребления галет и воды, моряки взяли курс на запад. Днём они спасались от палящего солнца под защитным тентом, ночью, когда наступало безветрие, здоровые садились на весла.

Самое серьёзное опасение вызывало состояние раненых, кроме перевязочных материалов ничего полезного, чтобы облегчить их состояние в шлюпке не было.

Уже через несколько дней стало понятно, что у всех троих раненых началась гангрена. Тяжелее всего приходилось Рою Пилчеру с его полностью раздробленной ногой, но он мужественно держался, излучая оптимизм и постоянно веселя товарищей различными шутками.

Первую неделю настроение у обитателей маленькой шлюпки было неплохим. Они радовались спасению, надеялись на скорую встречу с каким-нибудь судном, рассказывали разные истории из своей жизни, разыгрывали лотереи и делали ставки на срок окончания своего вынужденного путешествия.

За ранеными пытались ухаживать, как могли единственное, чем могли им помочь, было обмывание поражённых конечностей морской водой и перевязки. Раз в несколько дней, для поднятия духа, Денни разрешал полакомиться бараниной и сгущённым молоком. В первый же день Барри начал заносить ежедневные записи в журнал, который захватил с собой Пилчер.

Казалось, что этому небольшому, спаянному общей трагедией коллективу ничего не угрожает, и эти сильные люди смогут выжить наперекор всему. Но спустя 10 дней жестокая физиология начала брать своё. Разлагающаяся нога Пилчера начала наполнять лодку невыносимым смрадом, но хуже всего на людей действовало накапливающееся обезвоживание. Люди теряли силы, их сознание и рефлексы начали затормаживаться.

1 сентября до этого весёлый и постоянно извиняющийся за причиняемые неудобства Пилчер начал заговариваться и бредить. Песни и стихи он перемежал плачем и призывами к матери. Он уже перестал чувствовать боль в ноге, но безустанными криками и бредом не давал остальным заснуть. Еще хуже было то, что обезвоживание свалило с ног лидера моряков Барри Денни. От недостатка воды желудки моряков практически не могли переваривать сухие галеты (не вырабатывался желудочный сок), поблажки же Денни с выдачей жирной баранины и сгущёнки сыграли ещё более негативную роль, у всех начались серьёзные желудочно-кишечные расстройства. Но если у остальных они протекали более-менее спокойно, то Денни с лицом бледно-землистого цвета просто лежал на дне лодки и мог издавать только невнятные звуки, настолько ему было плохо. Старшим по званию после Барри Денни на борту шлюпки был 3-й механик Лайонел Хоукс, но он абсолютно не стремился к лидерству, которое сразу захватил здоровяк Уиддикомб.

Спустя 10 дней плавания, с первым днём осени 1940 года смерть начала собирать свою жатву среди моряков. Первым, как и следовало ожидать, умер Рой Пилчер. Перед этим он в минуту просветления отказался от своей порции воды и полностью замкнулся в себе. Как его ни уговаривали, он остался непреклонен, и все поняли, что Рой смирился с неминуемым концом и больше не собирается бороться за жизнь.

Утром 1 сентября проснувшиеся моряки обнаружили, что Рой Пилчер мёртв. Над его телом не было прочитано молитвы или сказано прощальных слов тело просто сбросили в воду.

Следом настал черёд Фрэнка Пенни, 44-летний морской пехотинец был самым пожилым среди выживших, его гангрена в обжигающей жаре стремительно прогрессировала. 4 сентября Фрэнсис Пенни на глазах товарищей молча соскользнул за борт и ничком, широко раскинув руки, погрузился в океан.

К этому времени вода на борту шлюпки иссякла, как и надежда на спасение. Не было никаких столь знакомых опытным морякам признаков близости суши изменения цвета воды и появление птиц.

5 сентября Барри Денни, который в результате поноса и отсутствия воды полностью потерял силы, объявил, что не намерен умирать мучительной смертью, и собирается последовать примеру Пенни. Он спросил, хочет ли кто разделить его участь. Вызвался второй офицер в шлюпке 23-летний Лайонел Хоукс. Денни спокойно отдал последний приказ «Следуйте на запад», пожал оставшимся руки, после чего они с Хоуксом обнялись, и свалились за борт.

В шлюпке остались трое — Уиддикомб, Тэпскотт и раненый Лесли Морган. Морган не имел навыков моряка (он был помощником кока), к тому же гангрена и муки жажды оказывали разрушающее воздействие на его психику. Он не мог удерживать курс, сидя на руле, чем вызывал бешеные вспышки ярости у Уиддикомба, который, еле сдерживаясь от убийства и побоев Моргана, даже выкинул в припадке злобы за борт шлюпочный топор и посудину для воды. Тэпскотт, который также конфликтовал с Роем, как мог разнимал их и успокаивал Уиддикомба.

9 сентября мучения Лесли Моргана закончились, и Тэпскотт записал в журнал: «Нас осталось двое». Роберт и Рой видимо были самыми крепкими из всех спасшихся, но отсутствие воды убивало и их. Они пытались облегчить муки, плавая в воде и держась за борт шлюпки, но это при носило лишь минутное облегчение. Зная, что это может их погубить, они пытались пить и морскую воду, что ещё больше усиливало их страдания. В полном отчаянии они вскрыли шлюпочный компас и выпили по кружке спирта, которым он был заполнен. Это принесло забытье (спать они уже не могли), но, проснувшись, они поняли, что спирт сделал их состояние невыносимым.

Дважды Тэпскотт и Уиддикомб пытались покончить с собой, как и их товарищи, но жажда жизни возвращала их в шлюпку. Их спас кратковременный дождевой шквал, который дал им примерно 20 литров воды — столько же сколько было в начале плавания на семерых. Поры их кожи закрылись, стремясь удержать влагу, и долгожданное утоление жажды привело к болезненным отекам конечностей. Но главное — они вы жили!

По всем расчётам Денни шлюпка давно должна была достичь земли, но день проходил за днём, а никаких признаков её приближения так и не было. Не слишком экономя воду, два моряка надеялись, что спасительный берег вот-вот откроется. Но вода кончилась, а впереди по-прежнему был только бескрайний океан.

Если бы моряки придерживались первоначально взятого курса на юго-запад, они могли бы достичь Антильских островов. Но, когда они находились всего в 400 милях от них, океанское течение подхватило их и понесло на север к Багамским островам. Спасло их то, что они вошли в зону осенних сезонных ураганов, которые обеспечивали их водой.

Но вместо жажды пришёл другой страшный враг — голод. Попытки ловить рыбу на булавку, которую нашли в чемоданчике Пилчера, не увенчались успехом. Лишь несколько летучих рыб, попавших в шлюпку — вот и всё, что им досталось.

Мимо шлюпки проносило скопления водорослей, пришлось есть их, несмотря на отвратительный вкус и сомнительную питательную ценность. Иногда в водорослях попадались маленькие крабики, которых ели целиком, или колонии миниатюрных улиток, которых приходилось доставать всё той же булавкой. Когда было совсем туго, Уиддикомб и Тэпскотт жевали куски резины, чтобы как-то заглушить голод. Рой попытался съесть свой задубевший от солнца кожаный ботинок, но лишь сломал себе передние зубы.

Моряки не могли понять, почему долгожданной земли всё нет, их мучали миражи и галлюцинации, когда призрачная полоска суши появлялась и медленно растворялась на горизонте. Один раз, осатаневший Уиддикомб пытался кинуться в драку на Роберта, но он был слишком обессилен и потерял больше половины веса, так что эти попытки приводили лишь к тому, что Роберт и Рой потом долго валялись на дне шлюпки, не имея сил даже встать.

Конец страданий наступил 30 октября 1940 года. В этот день Уиддикомб наконец увидел совершенно реальную землю прямо по курсу. Берег был окаймлён коралловым рифом, о который разбивался сильный прибой.

Молча моряки разделили рыбу, чудом опять попавшую в лодку, пополам, после чего Боб Тэпскотт сел на носу, указывая, куда править, а Рой управлялся с рулём и парусом. Они сумели пройти через буруны и, спустя 85 дней после отплытия из Ньюпорта, впервые ступили на твёрдую землю. Шатаясь, Боб и Рой сделали несколько шагов по песчаному пляжу и почти замертво рухнули на землю. Единственное, что они могли заметить, так это полное отсутствие признаков присутствия человека на этом берегу.

Их вынесло на берег острова Эльютера, одного из Багамских островов. Утром 30 октября жена местного фермера Флоренс Джонс уговорила своего мужа Льюиса отправиться на пляж, так как недавно был ураган, а он, случалось, выносил на берег полезные в хозяйстве вещи.

Выйдя на пляж, они с изумлением увидели, вполне целую шлюпку, одиноко застывшую на берегу. Когда супруги приблизились, им открылась страшная картина два скелета, обтянутые кожей, в ошметках одежды лежали рядом со шлюпкой.

Взволнованные Джонсы начали переговариваться, предполагая, сколько времени здесь находятся останки потерпевших крушение. Но в этот момент, услышав голоса, один из «скелетов» (это был Рой) открыл глаза. После этого всё завертелось был вызван констебль, и при помощи местных мужчин Тэпскотт и Уиддикомб были наконец доставлены в Говернорс-Харбор, административный центр острова.

На Эльютере не было квалифицированных врачей и, как только позволили обстоятельства, моряков переправили в Нассау резиденцию губернатора Багамских островов Эдуарда, герцога Виндзорского (ранее отрёкшегося от престола короля Великобритании Эдуарда VIII). Герцог и его близкие приняли участие в помощи Роберту и Рою, так же как и лучшие врачи Нассау.

В Англию родственникам Тэпскотта и Уиддикомба были отправлены телеграммы о том, что моряки живы, открывшаяся судьба «Англо-Саксона» оказалась небольшим утешением и для родных других членов экипажа, страдавших от неизвестности. После того как Рой и Боб поправились и дали множество интервью и показаний, их переправили в Америку (Роя первым), а оттуда в Канаду.

Рой Уиддикомб намеревался поступить в канадские ВВС (на него произвёл большое впечатление перелёт в Америку), но всё-таки решил навестить семью и вернуться в Англию. Однако он не ушёл от судьбы погибнуть в море - судно «Сиамез Принс», на котором Рой следовал домой, было потоплено 17 февраля 1941 года в Атлантике немецкой подводной лодкой U-69. Выживших среди экипажа и пассажиров не было. Жена Роя, Синтия Уиддикомб, не дождалась своего героя, известие о потоплении судна повергло в шок и Боба Тэпскотта.

В том же 1941 году на основании интервью и бортовых записей американский журналист Гай Пирс Джонс выпустил в Нью-Йорке книгу о Тэпскотте и Уиддикомбе «Двое выживших», которая сразу стала бестселлером.

Роберт также решил поступить в канадскую армию, но служба его не сложилась. Практически сразу у него начались серьёзные проблемы с психикой и дисциплиной. Врачи поставили ему диагноз «тревожный невроз» и, учитывая пережитое им, комиссовали. Боб вернулся к профессии торгового моряка.

В наше время уже ясен его настоящий диагноз сильнейший посттравматический стрессовый синдром или боевая психологическая травма. Но в западной медицине такое заболевание было классифицировано только в 1980 году. На основании показаний Тэпскотта и Уиддикомба Хельмут фон Руктешелль после войны, в мае 1947 года был осуждён и приговорён к 10 годам тюремного заключения за обстрел сдавшихся судов союзников и неоказание помощи спасшимся. Он умер в тюрьме осенью 1948 года.

Несмотря на то, что Роберт Тэпскотт пережил войну, завёл семью и вёл жизнь обычного мещанина, ужас 70 дней 1940 года прочно укоренился в его сознании он лечился от депрессии, но врачи были бессильны. Спустя ровно 23 года после того, как его товарищи свели счёты с жизнью в океане, Роберт Тэпскотт последовал за ними. 9 сентября 1963 года, он покончил жизнь самоубийством, устроив пожар в своём доме и приняв три упаковки антидепрессантов.

Потомки и родственники членов команды «Англо-Саксона» берегут память о моряках, нашедших страшную смерть в океане при исполнении своего долга. Они регулярно встречаются, посвящают этой истории радиопередачи и организовывают памятные мероприятия.

Драма «Англо-Саксона» навсегда вошла в историю мореплавания и войны на море как пример неоправданной жестокости и пренебрежения исконными законами моря и в то же время напоминает нам о несгибаемой силе человеческого духа, перед которой зачастую бессильны даже самые ужасные лишения и грозные силы морской стихии.

---

Статья была ранее опубликована в журнале «Арсенал Коллекция» №2’2017. Здесь публикуется с согласия автора.