16-я бомбардировочная на финской войне. Часть 7. Победная весна

---

«Станция Коувола разрушена»

К 27 февраля 1940 года продолжавшая отходить финская «Армия Перешейка» оставила большую часть восточного берега Финского залива, в том числе почти весь полуостров Койвисто. Создавалась реальная угроза броска советских войск через лед Выборгского залива в обход Выборга с запада. Для финской обороны это была бы полная катастрофа, закрывать прорыв было нечем. На северном берегу Выборгского залива спешно формировали Береговую группу, войска для которой тянулись отовсюду, откуда можно: из северо-восточного Приладожья, из Лапландии, из состава сил Береговой обороны, причем в последнем случае речь шла о наспех сформированных из кого попало батальонах, которым даже номера уже не присваивали и называли просто по фамилии командира.

Можно спорить, насколько эффективными были советские удары по коммуникациям, но де-факто в прифронтовой полосе любые передвижения в дневное время пришлось прекратить. И это, безусловно, сильно осложняло противнику процесс переброски войск из глубины страны к фронту. По этим причинам вновь испортившаяся с 22 февраля погода оказалась как нельзя кстати для финского командования, в том числе позволив практически полностью восстановить работу большинства железнодорожных узлов, включая Коуволу. На неё то после четырехдневного перерыва и были вновь брошены экипажи 16-й бомбардировочной авиабригады полковника Белова. Опыт предыдущих налетов показал, что удары даже силами целого полка нужного эффекта не дают, работа узла прерывается в лучшем случае на три-пять часов. Иными словами, воздействие требовалось в течение всего дня, чтобы противник был лишен возможности проводить восстановительные работы и тушить пожары. 26 февраля удар по Коуволе решено было наносить в два приема: первым атаковал 54-й СБАП, а спустя два часа повторный удар наносили экипажи 31-го СБАП.

Истребительное прикрытие вновь возлагалось на 149-й ИАП, причем разлет по времени позволял ему обеспечить вылет двух групп 16-й бригады. 21 февраля в полку произошла совершенно чудовищная катастрофа. Возвращаясь после вылета на сопровождение ДБ-3, в районе мыса Колгомпя в восточной части Лужской губы истребители попали в снежный буран, видимость сократилась буквально до 20–30 метров. Несмотря на то, что до аэродрома оставалось каких-то 25 километров, добрались до него и благополучно сели только семь И-16 и пара «Чаек». Еще два И-16 потерпели аварии при посадке на аэродроме. Из оставшихся летчиков «Чаек» двое приземлились «на живот» у деревни Ручьи на восточной стороне Лужской губы, видимо не решившись в таких условиях продолжать полет. Четыре истребителя пропали без вести. Один из них был обнаружен на следующий день – летчик вынужденно сел прямо на лед. Относительно остальных ясности не было, но тревоги добавляли показания двух пилотов, видевших яркую вспышку на льду. Увы, мрачные прогнозы оправдались полностью: 25 февраля были найдены останки всех трех пропавших экипажей, в том числе комэска-2 капитана Сергея Александровича Симонова. В условиях плохой видимости звено потеряло пространственную ориентировку и с углом врезалось в лед.

В полку в боеспособном состоянии оставалось всего десять истребителей, но к 26 февраля число боеготовых машин выросло до двадцати двух: на пополнение прибыла 5-я эскадрилья. В состав 149-го ИАП её включили еще 18 февраля, однако в какой момент она перелетела из Пскова в Вейно ясности нет. Личный состав был набран из слушателей Военно-Воздушной академии им. Жуковского, в том числе участников боевых действий на Халхин-Голе и в других «горячих точках». По каким-то трудно поддающимся объяснению причинам эскадрилья хорошо подготовленных летчиков, предназначенная для полка, основным профилем работы которого было сопровождение бомбардировщиков, получила на вооружение… десять устаревших И-15бис. И это было еще хорошо, поскольку выделенные полку 3-я и 4-я эскадрильи матчасть не получили вообще и, забегая вперед, до конца войны так её и не получат. А 1 марта командующий ВВС фронта приказал передать личный состав 3-й эскадрильи в распоряжение командующего ВВС 13-й армии.

Около полудня 26 февраля в Коуволе завыла сирена воздушной тревоги – к поселку подходили 34 СБ 54-го СБАП. По данным штаба 149-го ИАП, на прикрытие вылетали шесть И-16, девять И-15бис и три И-153. Однако оперативная сводка 61-й авиабригады ВВС КБФ утверждает, что в то же время в район Коувола-Лаппеенранта армейские бомбардировщики сопровождали семь И-15бис и 23 И-153 12-й ОИАЭ. По версии моряков это были 23 ДБ-3, хотя никакие ДБ-3 в это время на Лаппеенранту не летали и прикрывать в районе Коуволы они могли только 54-го СБАП. По версии ЖБД собственно 54-го СБАП их вылет прикрывали 23 истребителя. Увы, оперативная сводка ВВС фронта ясности не вносит, сообщая, что полк прикрывали 149-й ИАП и эскадрилья ВВС КБФ. Можно предположить, что флотские «Чайки» потеряли группу и улетели куда-то к Лаппеенранте, а летчики «бисов» действительно сопровождали колонну 54-го полка. Как бы там ни было в действительности, в этот раз истребители отработали на «пятерку». Пытавшиеся атаковать бомбардировщики два звена «Гладиаторов» и «Фиатов» пробиться к ним не смогли, а лейтенант Виктор Федорович Вильчик из 1-й эскадрильи 149-го ИАП заявил один истребитель-моноплан сбитым. Морские летчики также не остались в долгу, отразив атаку одиночного истребителя-моноплана (опознан как «Фоккер») в трех километрах западнее Коуволы. Уже при отходе моряки заметили пару «Гладиаторов» и атаковали их, в результате чего лейтенант Алексей Николаевич Перегудов и младший лейтенант Иван Савельевич Козлов сбили оба самолета противника.

ЖБД 54-го СБАП утверждает, что стрелкам 2-й, 3-й и 5-й эскадрилий также пришлось отбивать атаки истребителей-бипланов и монопланов, однако эта информация вызывает сильные сомнения. Во-первых, ни один СБ не получил ни единой пробоины, во-вторых, небольшое число нападавших и активные действия истребителей сопровождения делают такой вариант развития событий довольно маловероятным. Скорее всего, «отражение нападения» стрелками заключалось в стрельбе в направлении ведущих бой истребителей. Бомбардировщики как на параде зашли на цель на высоте всего 1700–2100 метров. Прикрывавшая Коуволу зенитная батарея вела огонь, до шести-восьми разрывов одновременно ложились точно по высоте, но либо с перелетом, либо с недолетом на 100–150 метров. В 12.00–12.02 54-й СБАП высыпал на район станции сразу 38 ФАБ-250, 75 ФАБ-100, 61 ФАБ-50, 38 ЗАБ-50, 88 ЗАБ-2,5 и десять тысяч листовок. По данным фотоконтроля до 30 бомб удало возле замеченного на станции эшелона, еще до 25 по стрелкам и путям и четыре по неким казармам. В поселке возникли многочисленные пожары, в том числе полностью сгорел дом железнодорожников. Благодаря эффективной работе истребителей и неточной стрельбе финских зенитчиков, вылет для 54-го СБАП прошел без приключений. Лишь лейтенант Бутрим был вынужден сажать свой СБ-2М-103 №16/217 «на живот», поскольку одна из стоек шасси не вышла.

К 14.05 в воздухе уже были 36 СБ 31-го полка, а спустя полтора часа в Коуволе вновь завыли сирены. Поскольку задачей было поддержать нанесенные ранее разрушения, самолеты несли пару ФАБ-500, 198 ФАБ-100 и около семисот осколочных и зажигательных бомб. Вместе с 31-м СБАП летела группа из трех СБ и трех ДБ-3 85-го полка особого назначения, которые должны были с пикирования атаковать железнодорожный мост через реку Кюмийоки у станции Кория. Относительно состава эскорта на этот раз никаких разночтений не было: колонну прикрывали пять И-16, восемь И-15бис и пять И-153 149-го ИАП.

Звено «Гладиаторов» и «моноплан цвета хаки с убирающимся шасси» на сей раз поджидали примерно в 25 километрах восточнее Коуволы, но советские истребители снова отработали на «отлично»: экипажи бомбардировщиков израсходовали всего 155 патронов. После налета 54-го СБАП в Коуволе скопилось несколько эшелонов, на которые в 15.41–15.43 СБ и высыпали свой груз с высоты около 2000 метров, добавив к бомбам 25 тысяч листовок. По данным фотоконтроля имелось до трех десятков прямых попаданий в пути и эшелоны, финские документы подтверждают уничтожение нескольких вагонов на станции. В это время шесть пикировщиков 85-го АПОН направились бомбить мост. Почему-то их истребители не прикрыли.

В бою действительно участвовали «Гладиаторы» и как минимум два «Фиата». Причем один из «Фиатов» пилотировал «старый знакомый» летчиков 16-й бригады по событиям 5 и 17 января Олли Пухакка, 5 февраля получивший очередное воинское звание лейтенант. Вторым был прапорщик Линнамаа, до сих пор успевший отличиться только один раз, сбив 21 декабря ДБ-3. Более маневренные «Гладиаторы» видимо попытались отвлечь на себя эскорт, давая скоростным «Фиатам» возможность прорваться к бомбардировщикам. Казалось бы, фокус даже удался: шедшая впереди пятерка И-16 рванула на перехват финских бипланов. Однако пилоты «ишачков» прижали сковывающую группу противника так сильно, что Пухакке вместо атаки бомбардировщиков пришлось выручать летчиков «Гладиаторов». Согласно оперсводке 149-го ИАП, моноплан с открытой кабиной присоединился к бою прямо над Коуволой, но в итоге был сбит парой в составе опытнейшего летчика с десятилетним стажем, участника спасения челюскинцев старшего лейтенанта Степана Андреевича Пиндюкова и уже упоминавшегося здесь младшего лейтенанта Ивана Павловича Бергова. Также в бою отличились лейтенанты Александр Михайлович Салов и Павел Павлович Кельин, которым записали два истребителя, предположительно опознанных как «Фоккер» D.XXI. Таким образом, советские летчики претендовали на три сбитых истребителя-моноплана, хотя даже в оперсводке полка сказано только об одном принявшем участие в бою моноплане.

Финские данные не подтверждают ни своих сбитых, ни даже серьезно повреждённых истребителей. Пухакка, прийдя на помощь «Гладиаторам», атаковал пару И-16, один из которых вышел из боя пологим пикированием, что стало достаточным основанием для занесения на счет прапорщика «предположительной» победы. На самом деле все «ишачки» благополучно вернулись домой, за исключением И-16 №27П21Д60. Из-за повышенного расхода топлива во время боя, летчик совершил вынужденную посадку «на живот» на льду Финского залива, не дотянув до Вейно 7–8 километров. Повреждений в бою самолет не имел, но при посадке погнул винт и помял капот. Впоследствии «ишачок» отремонтировали силами полка. А вот из восьми И-15бис назад вернулись только пять. Спустя еще некоторое время над Вейно появился одиночный И-15бис, к нижней плоскости которого было прикручено тело человека!

Выйдя из боя с И-16, Пухакка развернулся и продолжил преследовать уходящие на юг советские самолеты. Своей целью он выбрал два замыкающих И-15бис, у одного из которых после атаки заглох мотор, и он начал терять высоту где-то в районе Котки. Советские летчики атаку финна видимо даже не заметили, по документам полка истребители были обстреляны сильным зенитным огнем в районе восточнее Котки, в результате чего врио адъютанта 5-й эскадрильи старший лейтенант Александр Михайлович Ивакин получил ранение в ногу, а его истребитель пробоину в маслобаке и, вероятно, какие-то повреждения двигателя, который начало сильно трясти, а затем у самолета оторвался винт! Произошедшее однозначно требовало покинуть машину с парашютом, но Ивакин прекрасно понимал, что внизу территория противника и прыжок неминуемо означал гибель или плен. Поэтому летчик принял отчаянное решение планировать вглубь Финского залива столько, сколько позволит «летучесть» машины. Благо, что летный опыт вполне позволял ему такое: в истребительной авиации он служил с 1933 года и имел отличную технику пилотирования. Увы, заменить отсутствующий винт лётные навыки не могли, но имея запас высоты в 2800 метров летчик смог пролететь около 50 километров, но при посадке на лед между островами Гогланд и Лавенсаари (Мощный), его И-15бис №5413 врезался в торос и скапотировал. Раненный летчик потерял сознание. К счастью, он был не один: на всем «безмоторном» маршруте подбитый истребитель сопровождал военком эскадрильи старший политрук Иван Андреевич Тараненко. Увидев, что произошло, он немедленно сел рядом, вытащил Ивакина из самолета (благо это был биплан и летчика не зажало в кабине) и каким-то образом (возможно парашютом) привязал его к нижнему крылу. Взлететь с неподготовленной площадки, да еще с таким грузом, само по себе было делом непростым, но Тараненко с 1934 года служил летчиком-инструктором и уж что, а машину чувствовал прекрасно и с задачей справился, доставив раненного товарища на аэродром, откуда Ивакина немедленно отправили лечиться в Ленинград. Судя по тому, что на осень 1940 года самолет Ивакина в составе ВВС не числился ни в каком виде, эвакуировать его со льда или не смогли, или не посчитали нужным.

Еще одним не вернувшимся «бисом» стал самолет с заводским номером 4436, также подбитый зенитным огнем. Его летчик старший лейтенант П.Г. Широков сколько мог тянул на горящей машине на юго-восток, видимо надеясь долететь до перешейка, но в районе острова Нарви (Нерва), всего в двадцати с небольшим километрах от финского берега, был вынужден покинуть самолет с парашютом. К счастью для него, еще 1 декабря на остров был высажен советский десант, и летчик попал не в плен, а в заботливые руки бойцов и картографов КБФ. Тем не менее, в первый же день боевой работы 5-я эскадрилья потеряла два самолета и одного летчика, общее число боеготовых машин к утру 27 февраля вновь просело до восемнадцати.

Удары с целью поддержания разрушений в Коуволе продолжились на следующий день. В 12.30 34 СБ 31-го СБАП «подобрали» над Липово семнадцать истребителей 149-го ИАП и направились по уже хорошо известному маршруту. Однако примерно в 30 километрах от цели ведущий 2-й эскадрильи капитан Моряшов неожиданно вышел из строя и повернул назад, уведя свою восьмерку домой. По пути эскадрилья отбомбилась по восточной окраине Хамины, но результатов не наблюдала, поскольку цель была закрыта облачностью. Финские данные говорят, что большинство бомб упало в поля за городом, несколько хозяйственных построек на окраине было уничтожено. Свои действия капитан по возвращении объяснил возникшими на самолете неисправностями, однако так и не смог объяснить, почему он не подал соответствующий сигнал ведущему полка. Оставшиеся 26 бомбардировщиков на подходе к цели были встречены звеном «Гладиаторов», но истребители сопровождения отогнали их. В 13.30 с высоты 2200 метров СБ сбросили на Коуволу, где в этот момент находилось девять эшелонов, 194 ФАБ-100 и ФАБ-50, 50 ЗАБ-50, 226 мелких зажигательных и 48 осколочных бомб. По каким-то причинам фотосъемка результатов не велась и их оценивали по докладам экипажей, сообщивших о трех десятках попаданий в вагоны и пути. Однако финские данные говорят, что большая часть бомб упала за чертой населенного пункта, в результате бомбардировки сгорел один амбар. Все бомбардировщики и истребители благополучно вернулись домой.

В районе Котка - Утти в результате воздушного боя погиб прапорщик Малмивуо – тот самый, который 19 декабря сбил первый СБ 16-й бригады. Это была единственная безвозвратная боевая потеря «Фиатов» в «зимней войне», но с советской стороны на неё не только претендентов, но и самого упоминания о бое нет. Моряки вообще в этот день воздушных боев не вели. Летчики 149-го ИАП действительно наблюдали в районе Утти взлетевший моноплан (видимо это и был FA-12 Малмивуо), но в бой с ним не вступали. Возможно, финский летчик стал жертвой собственной ПВО.

54-й СБАП должен был разбомбить железнодорожный узел Тайнионкоски в районе Иматры. В воздух было поднято 36 СБ, но самолет военкома 1-й эскадрильи старшего политрука Василия Давыдовича Верховского вернулся обратно из-за возникшей неисправности электрооборудования. Также из-за тряски моторов вернулся командир звена 4-й эскадрильи старший лейтенант Иван Федорович Тарасенко. Остальные самолеты продолжили полет, и, согласно ЖБД полка, встретились с истребителями прикрытия (18 штук) над озером Ристиярви. Однако вопрос о том, кто же их прикрывал, снова покрыт завесой тайны. Но если в прошлый раз претендентов было с избытком, то теперь желающих поставить себе лишний плюсик в графе «сопровождение» не наблюдается. Во-первых, никакого озера Ристиярви на Карельском перешейке не было. Наиболее близким по звучанию был ледовый аэродром на озере Риексярви (Подгорное), но базировавшаяся там 4-я эскадрилья 7-го ИАП еще 25 февраля перелетела, освобождая место перебрасываемому на фронт 148-му ИАП. На озере остались только штурмовики И-15бис из 9-го ЛШАП. Во-вторых, оперсводка ВВС СЗФ утверждает, что для прикрытия были выделены две эскадрильи из состава 54-й авиабригады ПВО Ленинграда. Однако согласно данным самой бригады, 19 истребителей 44-го ИАП действительно вылетали сопровождать бомбардировщики, но сопровождали они ДБ-3 6-го ДБАП в район Антреа. Наконец, истребители 25-го ИАП 59-й авиабригады ВВС 7-й армии прикрывали 21-й ДБАП, а 7-го ИАП – армейские бомбардировщики, работавшие в районе Выборга.

Удивительным образом на сей раз финские истребители экипажам бомбардировщиков не докучали, хотя летчики видели в воздухе в районе Антреа до девяти «Фоккеров», которые просто пролетели мимо. По советским данным, только один «Гладиатор» попытался зайти в хвост бомбардировщикам, но был отогнан огнем стрелков-радистов. Центр воздушного наблюдения в Антреа подтверждает, что в этот момент в воздухе находилась дюжина финских монопланов и семь бипланов.

Зато финская наземная ПВО доставляла всё больше и больше хлопот. Экипажи 54-го СБАП несколько раз попали под обстрел. Снаряды ложились довольно точно по высоте, но в основном в стороне от строя. За время войны Финляндия получила из-за границы 309 зенитных орудий, в том числе 141 40-мм автомат, 114 20-мм автоматов и 54 75/76-мм пушек. Это было в 2,5 раза больше, чем имелось на 30 ноября 1939 года. Со второй половины февраля плотность зенитного огня, особенно в прифронтовой зоне, заметно выросла, как и потери советской авиации от него. Например, пять бомбардировочных полков ВВС 13-й армии с 27 февраля до конца войны в воздушных боях потеряли один самолет сбитым и пять поврежденными, а от огня ПВО – десять сбитыми и пять поврежденными. Экипажи применяли разные хитрости, например увеличивали дистанцию между девятками до 300–400 метров, чтобы финские зенитчики, целясь по головной, в случае промаха не поразили идущие следом.

В этот раз небольшие повреждения от зенитного огня получил самолет Управления 54-го полка, пилотируемый старшим лейтенантом Ефремовым, а СБ помощника командира 4-й эскадрильи старшего лейтенанта Михаила Васильевича Болдырева в районе станции Тали «поймал» зенитный снаряд в правый мотор. Несмотря на это, летчик продолжил полет, дотянул на левом двигателе до своего аэродрома, но с ходу сесть не смог, а на второй заход высоты не хватило. Бомбардировщик произвел вынужденную посадку «на живот» у деревни Подолешье примерно в пяти километрах западнее аэродрома Смуравьево.

До Тайнионкоски СБ так и не долетели: на пути вновь встала непроницаемая стена облаков, зато прямо по курсу лежал железнодорожный узел Антреа, на который в 12.22, несмотря на огонь одной тяжелой и одной легкой батарей противника, 26 бомбардировщиков высыпали свой груз. 7-я эскадрилья почему-то бомбить Антреа не стала, сбросив бомбы на станцию Кольйола (Боровинка) в семи километрах восточнее. По финским же данным часть советских самолетов отбомбилась по станции Сайрала (Михалево) примерно в 16 километрах северо-восточнее Антреа. В общей сложности полк сбросил 179 ФАБ-100, 2 ФАБ-50 и почти 700 зажигательных бомб, а также 51 тысячу (!) листовок. Спустя два с половиной часа повторный удар по Антреа уже целенаправленно нанесли 26 ДБ-3 6-го ДБАП под прикрытием тех самых 19 истребителей 44-го ИАП. В результате налетов был поврежден железнодорожный мост через Вуоксу западнее станции Антреа, разрушено железнодорожное полотно, телефонная и высоковольтная линия. Однако скорее всего большая часть этих успехов на счету экипажей 6-го полка. Во-первых, документы 54-го СБАП про попадания по мосту ничего не говорят, во-вторых, даже если бы ФАБ-100 попала в мост, существенного урона она бы не нанесла. А вот ДБ-3 высыпали на станцию 110 ФАБ-250 и отмечали прямые попадания в мост и стрелки – надо отметить отличный результат для удара с высоты 2500–3000 метров!

28 февраля погода вновь притормозила советский «бомбардировочный конвейер», но на следующий день удары по Коуволе возобновились. Помимо 16-й авиабригады к этому привлекли СБ 57-го СБАП ВВС КБФ. Двадцать восемь базировавшихся на аэродроме Котлы экипажей получили приказ в течение дня атаковать Коуволу и уходящую от неё на юг ветку железной дороги до Инекройнена включительно. 149-й ИАП должен был прикрыть налет 21-го ДБАП на Савонлинну, поэтому обеспечение боевой работы ударной авиации в районе Коуволы почти целиком было возложено на истребители ВВС КБФ. «Почти» потому, что использование шести И-15бис 5-й эскадрильи для сопровождения ДБ-3 в дальнем рейде вызвало бы больше проблем, чем пользы, поэтому они летали с 16-й бригадой.

Первой над Коуволой в 12.10 появилась девятка СБ 57-го полка, сбросившая 30 ФАБ-100, 77 АО-15 и 168 АО-2,5. Бомбы упали главным образом на станцию, где по донесениям экипажей скопилось до двенадцати эшелонов. Финские истребители с утра были довольно активны. В 10.20 пилоты «Фиатов» даже заявили два сбитых СБ в районе Котки. В действительности сбит был один самолет 57-го СБАП, его экипаж вывез севший рядом бомбардировщик старшего лейтенанта Фёдора Никифоровича Радуса, за что он весной 1940 года был удостоен звания герой Советского Союза. Второй СБ долетел до своего аэродрома.

Спустя три с небольшим часа железнодорожный узел атаковали 35 СБ 54-го СБАП, еще один бомбардировщик, пилотируемый многократно уже упомянутым здесь лейтенантом Бутримом, вынужден был вернуться по причине болезни стрелка-радиста. Полк сопровождали шесть И-15бис 149-го ИАП и дюжина «Чаек» 12-й ОИАЭ ВВС КБФ, если быть точным, временно подчиненной ей 4-й эскадрильи 13-го ИАП во главе с её комэском капитаном Александром Федоровичем Мясниковым. Летчики-балтийцы с упорством, достойным лучшего применения, продолжали считать, что сопровождают ДБ-3. На сей раз перед целью противодействия авиации противника не было. Зато ПВО вновь продемонстрировала довольно высокую эффективность. Во 2-й эскадрилье было подбито сразу две машины – помощника комэска старшего лейтенанта Владимира Васильевича Пинигина и лейтенанта Ивана Семеновича Алехина. Оба летчика были опытными и смогли дотянуть до своей территории: первый совершил вынужденную посадку в Котлах, второй – в Липово. Также прямое попадание в левый двигатель получил самолет лейтенанта Бобылева из 6-й эскадрильи, но летчик сумел довести подбитую машину до своего аэродрома и благополучно сесть.

Несмотря на интенсивный огонь, экипажи с высоты 3000 метров практически образцово-показательно отбомбились по цели, сбросив 174 ФАБ-100, 32 ЗАБ-50, 112 ЗАБ-2,5 и 896 ЗАБ-1э. Согласно ЖБД полка, снимки подтвердили до 80% прямых попаданий, полковой отчет сообщает о 120 бомбах, попавших по узлу, вагонам и пакгаузам. Очевидно, речь идет о фугасных бомбах, поскольку попадания мелких осколочных и зажигательных бомб с такой высоты было просто невозможно увидеть. Однако в оперсводке ВВС фронта количество попаданий урезано до пятидесяти, что в целом неудивительно. Даже для 1944–45 годов великолепным результатом считалось 30% попаданий в цель, 120 попавших в цель бомб из двухсот сброшенных, а тем более 80% — это какое-то совершенно фантастическое в тех условиях достижение. Тем не менее, результаты бомбардировки были весьма неплохие. По финским данным, часть бомб улетела в лес за станцией, остальные поразили пути, поворотный круг и подожгли железнодорожный дровяной склад. Что интересно, финские наблюдатели в этом налете насчитали над Коуволой только два десятка СБ.

На отходе от цели появились финские истребители, но летчики-балтийцы не подвели. Звено «Фиатов» попыталось атаковать бомбардировщики справа-сзади, тройка «Чаек» во главе с Мясниковым, ведомыми у которого шли отличившиеся 26 февраля Перегудов и Козлов, бросилась на перехват. Практически одновременно еще три моноплана, опознанных как «Фоккеры», были перехвачены звеном военкома эскадрильи старшего политрука Петра Игнатьевича Бискупа. По итогам боя было заявлено четыре сбитых истребителя. Финны в действительности потерь не имели, но и к бомбардировщикам прорваться не смогли. Летчики 149-го ИАП вообще никакого боя не видели, по крайней мере ничего об этом в оперсводке полка не сообщается, как и о самом факте присутствия в воздухе других истребителей. Впрочем, моряки синхронно ответили армейцам тем же: никаких следов участия в вылете на сопровождение шестерки «бисов» в их оперсводке также нет.

Следующая группа из 41 СБ 31-го СБАП появилась над Коуволой в 16.10. Бомбардировщики почему-то сопровождали всего девять И-153 12-й ОИАЭ. Видимо тут произошла очередная накладка, и И-15бис 149-го ИАП на самом деле должны были лететь с этой группой. Согласно оперсводке штаба 61-й авиабригады, её истребители ни в какие воздушные бои в этот раз не вступали, зато видели взлетающие с аэродрома Утти и находящегося севернее озера истребители противника. Об этом озерном аэродроме докладывали и другие вылетавшие группы. Сопротивление оказала только ПВО, но она не помешала 31-му полку сбросить на цель 246 ФАБ-100, 16 ФАБ-50, 7 ЗАБ-50, 48 АО-20 и 280 мелких «зажигалок». Бомбы упали в основном в восточной части посёлка и на станции, полностью сгорели три дома. Как оптимистично отмечалось в ЖБД полка «станция Коувола разрушена». Все самолеты благополучно вернулись домой, только в двух машинах 5-й эскадрильи обнаружилось несколько пробоин.

А что же финны? Ведь все видели взлетающие истребители, куда они потом делись? Тут у нас очередная загадка. Дело в том, что по финским данным командир 3./LLv 26 лейтенант Ниеминен около 15.55 в районе Котки нагнал колонну бомбардировщиков и атаковал группу из семи СБ, уже над Коуволой сумев поджечь крайний левый самолет в строю. После этого пулеметы отказали, и Ниеминен был вынужден выйти из боя. Находившийся в это время в воздухе лейтенант Пухакка обстрелял отставший от строя самолет, но затем ввязался в безрезультатный бой с двумя «Чайками». По итогам Ниеминену записали один предположительно сбитый СБ, Пухакке ничего не записали. История эта вполне хорошо ложилась бы в описание вылета 54-го СБАП, если предположить, что СБ были подбиты не огнем ПВО, а подкравшимися снизу истребителями. Однако указанное в финских документах время этому никак не соответствует, а при налете 31-го СБАП ничего похожего не происходило. Как минимум, вряд ли пилоты «Чаек» не заметили бы, как ведут бой с «Фиатом» Пухакки.

«Весна идет! Весне - дорогу!»

Приближение весны ребром поставило вопрос о подготовке аэродромов к грядущей распутице. Во избежание затопления талыми водами личным составом бригады были произведены работы по полному очищению летного поля от снега, в чем огромную пользу оказали колхозники Гдовского района. Особенно расторопными оказались бойцы 110-й авиабазы, закончившие работы на пять дней раньше назначенного срока.

Первый день весны 1940 года никаких принципиальных изменений в задачи 16-й бомбардировочной авиабригады не привнес. 31-й СБАП получил приказ поддерживать разрушения в Коуволе, а 54-й – разбомбить расположенную восточнее станцию Таветти и казармы западнее неё. Однако начался день с удара по обнаруженным накануне действующим аэродромам противника на озере Хауккаярви и в Утти. В 7.15 с этой целью с аэродрома Липово стартовали три десятка «Чаек» 12-й эскадрильи. Однако на поле было всего два истребителя-биплана, один из которых попытался взлететь, но под огнем атаковавшего его советского звена то ли снова сел, то ли был подбит. Второй самолет противника без видимого результата обстреляли на земле. Остальные советские летчики отбомбились по Утти, сбросив семьдесят осколочных и зажигательных бомб, обрушивших угол одного из двух ангаров.

31-й СБАП лидировал командир полка майор Добыш, летевший во главе восьмерки СБ 6-й эскадрильи, за ними следовала восьмерка 2-й эскадрильи, затем сводная десятка 3-й и 4-й эскадрильи, замыкали строй одиннадцать СБ 5-й эскадрильи. В качестве эскорта с ними летели 21 И-153 12-й ОИАЭ и, вероятно, пятерка И-15бис 149-го ИАП. Согласно данным оперсводки 61-й авиабригады ВВС КБФ, бомбардировщики над Липово ждать эскорт не стали, ушли вперёд на больших скоростях, после сброса бомб сильно растянулись и ушли на запад, чуть ли не до Таллина. Однако в ЖБД 31-го полка ничего такого нет, налет полка составил 122 часа, то есть чуть больше трех часов на один СБ, из которых примерно 1 час 50 минут было затрачено на взлет и полет к цели, что делает историю с более чем трехсоткилометровым «крюком» в сторону Таллина не то, чтобы вообще невероятной, но сильно преувеличенной. Для сравнения, накануне на выполнение той же задачи 41 бомбардировщиком было затрачено 127 часов.

Согласно данным штаба окружного шюцкора, Коуволу в 12.46 (по советским данным - 12.50–12.51) атаковали 48 бомбардировщиков. Было разрушено шестнадцать домов и еще пять загорелись, также повреждения получили линии связи. Об истребителях противника в ЖБД 31-го СБАП не упомянуто, но летчики 12-й эскадрильи утверждали, что к бомбардировщикам в районе цели пытались прорваться три «Фоккера» и пара «Фиатов», однако атака была отбита, а один из «Фиатов» предположительно сбит.

31 бомбардировщик 54-го СБАП должен был атаковать станцию Таветти и казармы севернее неё. СБ лейтенанта Калинина из 4-й эскадрильи вернулся из-за течи в радиаторе из района Кингисеппа, а остальная группа по каким-то причинам вместо назначенной цели в 14.08–14.20 отбомбилась по запасной - городку Хамина. Согласно документам штаба ВМФ Финляндии, в городе в течение дня было повреждено или уничтожено десять домов, в числе прочего два попадания было в казармы. Но главным достижением было прямое попадание фугасной бомбы в склад боеприпасов, в результате которого было уничтожено почти 800 тысяч винтовочных патронов, четыреста снарядов к 37-мм противотанковым пушкам, 72 снаряда к 47-мм противодесантным пушкам и другие боеприпасы. Также сгорели шесть снегоуборочных машин. Однако было ли это успехом именно летчиков 54-го СБАП на сегодняшний момент сказать сложно, поскольку городок 1 марта подвергся нескольким налетам.

Согласно ЖБД полка, их сопровождали одиннадцать истребителей с Липово. Оперсводка 61-й авиабригады подтверждает, что на сопровождение летали 11 «Чаек» 12-й ОИАЭ, но по данным моряков, они сопроводили бомбардировщики в… район Таветти! Более того, по данным той же оперсводки, армейские бомбардировщики в то же время в район Таветти сопровождала и девятка И-16 13-го ИАП ВВС КБФ. Судя по записи, «ишачки» долетели до района цели самостоятельно, но никаких бомбардировщиков там не встретили по понятным причинам, а потому решили нанести очередной «визит вежливости» на аэродром Утти. В результате там и на озере Хауккаярви на взлете и на земле были уничтожены три «Фиата» и два «Бульдога». Спустя полтора часа после возвращения этой группы на штурмовку аэродромов были отправлены еще семь И-16, которые смогли уничтожить еще четыре «Фоккера» D.XXI, один «Бульдог» и один бомбардировщик «Бленхейм». Таким образом, только 13-й ИАП записал на свой счет одиннадцать(!) уничтоженных самолетов противника. На следующий день удары по Утти продолжались как силами 13-го, так и 149-го ИАП. Моряки самолетов противника не обнаружили, за исключением пары макетов, а армейские летчики заметили в лесу нечто, напоминающее замаскированный самолет, который после обстрела загорелся. После этого регулярные удары по Утти и Хауккаярви прекратились.

В действительности за 1–2 марта в районе Утти финны не потерял ни одного самолета хотя бы серьезно поврежденным. Но советские налеты нельзя назвать безрезультатными. Удары по Коуволе и участку железной дороги восточнее неё привели к тому, что уже в конце февраля основной маршрут снабжения выборгской группировки противника пролегал через Хамину, которая также практически ежедневно подвергалась налетам советской авиации, в основном морской. 1 марта командующий финскими военно-морскими силами генерал-майор Валве написал начальнику воздушной обороны финской штаб-квартиры, что в результате налетов в последние дни движение через Хамину было серьезно нарушено, регулярно прерывается связь, и необходимо перебросить перехватчики ближе к побережью, поскольку из Утти перехватывать бомбившие Хамину самолеты финские истребители не успевали. Однако советские удары по аэродромам привели ровно к обратной ситуации: 1 марта командование финских ВВС во избежание потерь в отряде «Фиатов» часть его машин перебросила на аэродром Холлола примерно в семидесяти километрах западнее Коуволы. Кроме того, накануне на аэродроме Руоколахти действительно была разгромлена значительная часть вооруженных «Гладиаторами» 1-го и 2-го отрядов LLv 26, потери составили шесть истребителей, а всего за февраль эти два отряда безвозвратно потеряли четырнадцать машин, семь летчиков погибли и трое были ранены. 1 марта эскадрилья сдала оставшиеся «Гладиаторы» в разведывательные эскадрильи. LLv 24, летчики которой не вылезали из боев фактически с начала войны, была выведена в тыл на отдых. Таким образом, финская истребительная авиация оказалась вытеснена не только с линии фронта, но и из армейского тыла на удаление примерно 40–70 километров.

Исчезновение финских истребителей серьезно облегчило работу ударной авиации, в чем экипажи 16-й бригады смогли убедиться уже 2 марта. 31-й СБАП получил приказ атаковать станцию Таветти и расположенные рядом исторические казармы, причем основной целью были именно они. Личный состав 2-й эскадрильи остался отдыхать, а места в её самолетах заняли экипажи резервной 6-й эскадрильи. Четыре десятка СБ вовремя прибыли в Липово, прокружили там сорок минут, но истребителей сопровождения так и не дождались. Однако Добыш решил все же выполнять задачу. Бомбардировщики на пути встретили лишь слабый зенитный огонь, но все равно что-то пошло не так. По казармам отработала только девятка 1-й эскадрильи, остальные нанесли удар по станции, а 5-я эскадрилья вообще почему-то бомбила расположенную восточнее станцию Луумяки, хотя она изначально даже в плане не значилась. Новый аэродром LLv 24 находился всего в 20 километрах от Таветти, и сломавшим строй бомбардировщикам полка пришлось бы не сладко, но измотанные до предела летчики «Фоккеров» в первые три дня марта вообще не летали.

54-й СБАП накануне неожиданно получил задачу атаковать Миккели, однако в 9.30, за десять минут до вылета, полковнику Белову по телефону изменили цель на Коуволу. К таким поворотам уже были готовы. Новые вводные быстро довели до комэсков, через 20-30 минут самолеты пошли на взлет, а уже в 11.23-11.25 тридцать два СБ под прикрытием шести И-16 и одиннадцати И-153 149-го ИАП сбросили на узел 44 ФАБ-100, 97 ФАБ-50, 32 ЗАБ-50, 140 ЗАБ-2,5, 448 ЗАБ-1э, 48 АО-20, 48 АО-15 и 16 тысяч листовок. По данным аэрофотосъемки процент прямых попаданий снова был определен в 80%! Спустя час поселок атаковали еще и 27 ДБ-3 21-го ДБАП. Противодействие оказала только зенитная артиллерия из района Коуволы, в результате двух налетов снова возникли сильные пожары, было повреждено 18 зданий, из них семь тяжело, однако большая часть разрушений скорее всего была причинена дальними бомбардировщиками, израсходовавшими 61 тяжелую бомбу ФАБ-500 и ФАБ-250.

Надо отметить, что в начале марта у советской авиации возникли довольно серьезные проблемы. И без того перегруженные коммуникации Ленинградского военного округа банально не справлялись со снабжением резко увеличивших свою активность во второй половине февраля ВВС. Конечно, в максимальной степени это коснулось группировок, действовавших к северу от Ладоги. Например, ВВС 8-й армии для обеспечения планировавшейся в марте Лоймоланской наступательной операции требовалось 7040 фугасных и 41120 осколочных авиабомб, однако на складах армии на 24 часа 28 февраля имелось только 2839 и 6565 соответственно. ВВС СЗФ снабжались лучше, но 16-я авиабригада в начале марта практически перестала получать наиболее «ходовые» авиабомбы ФАБ-100, вместо которых пришлось использовать до сих пор пылившиеся на складах ФАБ-50. Если в феврале этот тип бомб почти не применялся, но с 1 марта процент ФАБ-50 по отношению к ФАБ-100 начал расти. Помимо прочего, это привело к серьезному сокращению бомбового залпа полков. Так, если 29 февраля при налете на Коуволу на один самолет 54-го СБАП приходилось в среднем 576 кг бомбовой нагрузки, то 2 марта – только 313 кг. При этом из-за плохой погоды в районе базирования дальних бомбардировщиков 16-я бригада 2-3 марта оставалась единственным полноценно действующим авиационным соединением фронтового подчинения.

Расход бомб ФАБ-100 и ФАБ-50 частями 16-й авиабригады с 1 по 5 марта 1940 года:

54-й полк продолжал атаковать Коуволу и на следующий день. Тридцать один СБ под прикрытием двадцати одного истребителя ВВС КБФ помимо почти двух сотен ФАБ-50 сбросили на цели дюжину ФАБ-250 и 42 ЗАБ-50, что вызвало очередные разрушения и пожары, пострадало десять зданий. Еще два бомбардировщика не смогли сбросить в общей сложности две ФАБ-250 и девять ФАБ-50 из-за неправильной установки замков бомбодержателей – давала себя знать высокая нагрузка на техсостав. Финские зенитчики в этот раз действовали не столь беззубо и смогли всадить 40-мм снаряд в правый стабилизатор самолета военкома 1-й эскадрильи старшего политрука Василия Давыдовича Верховского, но опытный летчик смог довести поврежденную машину до своего аэродрома и благополучно сесть.

Тридцать пять бомбардировщиков майора Добыша под прикрытием семи И-16 и одиннадцати И-153 149-го ИАП также продолжал действовать в прежнем районе, атакуя казармы в Таветти и эшелоны на участке Кайпиайнен – Луумяки. Звено Управления полка и 1-я эскадрилья отбомбились по казармам, 2-я эскадрилья по станции Таветти, а далее случилась некоторая неразбериха. Замыкавшие строй одиннадцать СБ 5-й эскадрильи должны были бомбить станцию Кайтъярви, а шедшая перед ней сводная восьмерка 3-й и 4-й эскадрилий – Кайпиайнен, но ведущий 5-й эскадрильи, видимо, проскочил мимо цели и решил отбомбиться по Кайпиайнену, сбив при этом с боевого курса сводную группу, которая, в свою очередь, ушла правее и отбомбилась по району станции Утти, оторвавшись при этом от основной группы и оставшись без истребительно прикрытия. Сбросив бомбы, её ведущий постарался побыстрее присоединиться к общему строю и «поддал газу», в результате чего лейтенант Кирилл Акимович Таранец из 3-й эскадрильи отстал от строя на 200–250 метров. Видимо пытаясь нагнать эскадрилью в пологом снижении, он начал набирать скорость, потерял около тысячи метров и перешел в набор высоты, но вдруг снова перешел на снижение, перевернулся через крыло и беспорядочно падая врезался в землю примерно в 10 километрах к юго-востоку от Утти. Никто из самолета не выпрыгнул, Таранец, его штурман младший лейтенант Алексей Игнатьевич Швец и стрелок-радист Иван Матвеевич Смотрин считались погибшими.

Что именно произошло с экипажем до сих пор неизвестно. Летевший вторым ведомым в том же звене лейтенант Федор Савельевич Коваль утверждал, что видел, как во время первого снижения СБ ниже в 100–150 метрах от него отвалил в сторону истребитель противника. Такая версия вполне соответствовала сложившимся на тот момент представлениям об изменившейся тактике финских летчиков. По мнению штаба бригады, в связи с большими потерями конце февраля они отказались от нападений большими группами и перешли к действиям одиночными самолетами. Истребитель следовал за строем бомбардировщиков немного ниже, маскируясь на фоне земли. Затем переходил в пологое пикирование, разгонялся, делал крутую гору прямо под строем, атаковал ближайший к нему самолет и отваливал в сторону, снова скрываясь на фоне земли. Это объясняло, почему кроме Коваля никто не заметил атакующий истребитель и стало достаточным основанием, чтобы в ЖБД полка появилась запись, что Таранец сбит «Фоккером». Однако летчики 149-го ИАП также утверждали, что вражеских истребителей в воздухе не было, поэтому эта версия была поставлена под сомнение и в Оперсводке ВВС СЗФ. К сожалению, известные финские данные никакой ясности в этот вопрос не вносят. Истребители на эту победу не претендуют, заявок от финских зенитчиков найти не удалось. Нельзя исключать и версию ошибки пилота или технической неисправности самолета.

После вызванного непогодой суточного перерыва, 5 марта 16-я бригада вновь действовала по тем же целям, но 31-й СБАП в течение дня успел произвести два групповых вылета. Около полудня двадцать пять СБ Управления, 1-й, 2-й и 6-й эскадрилий под прикрытием летчиков 149-го ИАП практически в полигонных условиях (даже зенитный огонь отсутствовал) бомбили казармы и станцию в Таветти, а также станции Кайпиайнен и Луумяки. В 13.37–13.40 тридцать три СБ 54-го СБАП под прикрытием двух десятков флотских истребителей отработали по Коуволе, сбросив на руины поселка еще пару ФАБ-250, почти двести ФАБ-50 и более шестиста разнокалиберных «зажигалок». На сей раз финские зенитчики оказали сопротивление, но стреляли неточно, и вся группа благополучно вернулась обратно.

В 15 часов из Чернево на взлет вновь пошли экипажи 31-го СБАП, целью которых снова должны были стать станция и эшелоны в Коуволе. 2-я и 5-я эскадрилья в вылете не участвовали, хотя один из экипажей по ошибке также взлетел, но затем сел обратно. В общей сложности к Коуволе отправился три десятка СБ, пять ДБ-3 85-го полка, семь И-16 и двенадцать И-153 149-го ИАП. Но за прошедшее с налета 54-го полка время станцию затянуло облаками, и полковник Леонов принял решение идти на запасную цель – прибрежный городок Котка, по которому и отбомбились в 16.34–16.36. Правда по финским данным, по городу нанесли удар всего десять СБ, сбросивших 45 бомб калибром 50-200 кг, в результате чего было три здания сгорели и одно получило повреждения. Но это было не самое неприятное.

При довороте на цель замыкавшей 6-й эскадрильи лейтенант Иван Григорьевич Мезенов, шедший левым ведомым в звене лейтенанта Константина Яковлевича Пушкина, не рассчитал маневр и сзади-сверху врезался в самолет ведущего. По наблюдениям других экипажей и истребителей, из падающих машин успели выпрыгнуть только два человека, которые опустились к юго- и северо-западу от Котки. Финские данные о взятых в плен в этот день советских летчиках не упоминают, что произошло с выпрыгнувшими неясно, вероятно все летчики, в том числе штурман ведущего лейтенант Петр Тимофеевич Подрезов и его стрелок Василий Иванович Бышкин, а также штурман лейтенант Александр Николаевич Фимин и стрелок-радист Иван Михайлович Климов из экипажа Мезенова погибли. Таким образом, 31-й СБАП за первые пять дней марта потерял три самолета вместе с экипажами. Довольно слабым утешением стала заявленная в ходе этого вылета новым комэском-2 149-го ИАП майором Плыгуновым победа над истребителем противника. В районе цели он обнаружил выше строя бомбардировщиков на высоте 5500 метров одиночный истребитель, опознанный как «Бульдог», атаковал его и сопровождал до 3000 метров, пока из самолета противника не выбросился с парашютом летчик. Несмотря на столь впечатляющие подробности, финские данные потерю какого-либо истребителя в этом районе не подтверждают, единственной потерей в этот день стал D.XXI, сбитый над Выборгским заливом «ишачками» 7-го ИАП.

5 марта бомбардировщики 16-й бригады в последний раз появлялись над Коуволой. Ну или почти последний. За месяц регулярных налетов по данным штаба бригады на железнодорожный узел и поселок было сброшено 3 ФАБ-500, 185 ФАБ-250, 2147 ФАБ-100, 888 ФАБ-50, 203 ЗАБ-50, а также 303 осколочные и 4890 мелких зажигательных бомб – то есть в общей сложности около 270 тонн. Это не считая ударов других частей и соединений ВВС СЗФ и КБФ. Например, только Особая Авиагруппа добавила к этой цифре почти 55 тонн. Но можно смело утверждать, что три четверти доставшегося Коуволе тоннажа были на счету бомбардировщиков 16-й бригады. Однако, несмотря на бравурные отчеты решить задачу по разрушению железнодорожного узла не удалось. Читатель уже знает, что довольно значительная часть сброшенных 16-й бригадой бомб в действительности упала куда угодно, только не на Коуволу. Хотя бы в силу того, что несколько раз экипажи бригады изрядно «промахивались» и вместо Коуволы случайно или намеренно атаковали другие цели. Кроме того, погода регулярно на несколько дней прерывала серии налетов, позволяя финнам восстанавливать пути и возобновлять движение через узел. С другой стороны, ни финские истребители, ни ПВО задачу по защите Коуволы выполнить оказались не в состоянии.

«Последний бой…»

Пока СБ 16-й бригады «утюжили» Коуволу и идущую от неё к Выборгу железную дорогу, на земле произошли события, поставившие крест на надеждах даже самых отъявленных оптимистов в финском правительстве. В ночь на 5 января части советского 28-го стрелкового корпуса форсировали по льду Выборгский залив и, рассеяв наспех сформированные батальоны, закрепились на его северном берегу в двадцати километрах западнее Выборга. Главные силы 7-й армии продолжали наступать в районе самого Выборга, сковав основные силы II армейского корпуса. Если бы оборона наспех сколоченной Береговой группы рухнула, дальше на пути к Хельсинки сколько-нибудь серьезной группировки у финского командования уже не было.

 

Основные силы ВВС 7-й армии, к этому времени перешедшие уже практически на круглосуточный режим работы, в основном были заняты в районе Выборга и восточнее, поскольку 7 марта должен был состояться штурм города. Только истребители 59-й бригады прикрывали продолжавшие переходить по льду залива части. В этой связи 6 марта командующий фронтом командарм Тимошенко приказал задействовать для поддержки войск 7-й армии также фронтовую авиацию. 16-й бригаде поручили действовать в интересах войск на плацдарме и изолировать его от подхода туда пополнений, тем более что она не испытывала недостатка в боеприпасах для борьбы с живой силой противника, от ФАБ-50 до мелких осколочных бомб. Подчиненным полковника Белова предстояло действовать фактически в прежнем районе, только уже южнее железной дороги Коувола – Выборг. Однако сразу ринуться в бой не удалось: с 6 по 10 марта погода вновь приковала большую часть авиации к земле.

Несмотря на это, 8 марта командование все же решило задействовать наиболее опытные экипажи 54-го полка и Управления бригады. В воздух были подняты 1-я, 2-я и 3-я эскадрильи, действовавшие самостоятельными группами. Однако командир 2-й эскадрильи старший лейтенант Сытник то ли недопонял задачу, то ли допустил ошибку и вместе с пристроившимися к нему ведомыми майорами Борисенко и Романовым сразу после взлета ушли за 1-й эскадрильей, не дожидаясь сбора своих. Оставшись без ведущего, пять СБ эскадрильи сели сразу, еще один экипаж попытался догнать Сытника, но в итоге также вернулся уже с территории противника. Девятка 3-й эскадрильи также вернулась в полном составе, не сумев пробить облачность на маршруте.

Десять СБ дойдя до района цели были вынуждены уйти под облака и снизиться до 700 метров, сбросив бомбы по целям в районе деревень Сяккиярви (Кондратьево) и Ковала. Оборонявшиеся на Выборгском заливе части финское командование постаралось максимально насытить средствами ПВО, причем финские зенитчики, уверенные, что собственная авиация – это что-то из категории драконов и прочих изюбрей, то есть существо исключительно мифическое, увлеченно стреляли по любой оказавшейся в зоне их досягаемости воздушной цели. Например, 7 марта расчет 20-мм зенитного автомата «удачно» поразил собственный бомбардировщик «Бленхейм», с трудом дотянувший до аэродрома. Кроме того, над Выборгским заливом вновь были активны финские истребители, штурмовавшие льду советские части на льду. Здесь была LLv 24 в полном составе, а также частично «Фиаты» и «Мораны» M.S. 406 из LLv 26 и LLv 28. А вот эскадрилья 54-го СБАП из-за плохой погоды действовала без истребительного прикрытия, но удача сопутствовала смелым, и вся группа благополучно вернулась на свой аэродром, заслужив благодарность от командования полка.

10 марта погода улучшилась незначительно, но и этого оказалось достаточно, чтобы задействовать бригаду. 54-й полк двумя группами по две эскадрильи с интервалом в 30–40 минут атаковал войска и огневые точки в районе Сяккиярви, Ковала и Сурпяля (Горка). Первая группа над Липово была встречена пятеркой «Чаек» во главе с майором Кулдиным и направилась в район плацдарма, который был затянут плотной пеленой облаков. Сбросить бомбы она смогла только со второго захода, нырнув под облака и снизившись до высоты 300 метров. Уже на отходе от цели в районе Сяккиярви был открыт сильный пулеметно-артиллерийский зенитный огонь, до десяти разрывов одновременно. В 16.00 на высоте 800 метров очередной залп лег точно между самолетами. Бомбардировщик, пилотируемый помощником командира 7-й эскадрильи старшим лейтенантом Иваном Павловичем Черезовым, загорелся и, довернув в сторону Финского залива, скрылся в облаках. На свой аэродром он так и не вернулся. Черезов, летевший с ним в качестве штурмана военком эскадрильи капитан Ефим Евдокимович Уваров и стрелок-радист Николай Сидорович Сосин погибли.

Вторая группа кружила в районе Липово-Вейно 41 минуту, но обещанного прикрытия так и не дождалась. Предназначенная для этого пятерка И-153 149-го ИАП под командованием капитана Стулова в действительности поднялась в воздух и пристроилась к группе СБ, которая, дойдя до острова Сейскари и встретив облачность, повернула обратно. Судя по всему, это была девятка СБ 57-го СБАП ВВС КБФ. Она должна была атаковать береговую батарею на мысе Ристиниеми, но вернулась из-за погоды. Несмотря на отсутствие прикрытия, бомбардировщики отработали без особых проблем. Единственным происшествием стало возвращение уже с территории противника старшего лейтенанта Ивана Федоровича Тарасенко из 4-й эскадрильи, который в облаках потерял ведущего. В общей сложности 54-й СБАП сбросил на противника 93 ФАБ-50, 12 ЗАБ-50, 168 ЗАБ-1э, 60 АО-25, 184 АО-15, 432 АО-8, 228 АО-2,5 и 18 тысяч листовок. Правда результаты этих ударов скорее всего были мизерными, поскольку по утверждению экипажей разрывов бомб они не наблюдали из-за сильной облачности.

31-й СБАП должен был работать по тем же целям, что и 54-й. Однако информация о плохих метеоусловиях в районе плацдарма заставила командование переориентировать полк. За час до вылета Добыш получил приказ… бомбить Коуволу! Вообще этот объект еще 7 марта был передан «на попечение» летчиков базировавшейся в Эстонии Особой Авиагруппы ВВС СЗФ. Однако из-за плохой погоды она так и не смогла начать налеты на узел, только 10 марта группы по 3–4 СБ 35-го СБАП атаковали Коуволу и мост западнее неё. В 15 часов три десятка СБ из состава Управления 31-го полка, 1-й, 5-й и 6-й эскадрилий начали взлет. Сопровождение обеспечивали восемь И-16, пять И-153 и пять И-15бис 149-го ИАП. Однако вскоре после пересечения финского побережья группа уткнулась в ту же проблему: плотная облачность, висевшая над землей на высоте от 300 до полутора тысяч метров. Нырять под неё Добыш не решился, местная ПВО и ранее доставляла полку немало проблем, поэтому бомбардировщики просто высыпали 210 бомб куда-то в облака. Формально именно это стало последним налетом бригады на Коуволу, но де-факто железнодорожный узел она не бомбила.

11 марта погода стояла отличная и бомбардировщики работали с максимальным напряжением. Только ударная авиация ВВС фронта и КБФ в течение дня выполнила более полутора тысяч боевых вылетов, 114 из которых произвели подчиненные полковника Белова. Первыми в район плацдарма направились 36 СБ 54-го полка. Вскоре после взлета на самолете героического комэска-4 Николая Гавриловича Протченко, сумевшего спасти свою эскадрилью в ходе тяжелого боя 21 февраля, внезапно открылся капот левого двигателя. Летчик произвел посадку, устранил неисправность и снова поднялся в воздух, успев нагнать полк и занять свое место в строю до того, как тот вышел к территории противника. На прикрытие от 12-й ОИАЭ ВВС КБФ вылетала девятка И-153, но по данным 54-го полка «Чаек» было всего шесть. Однако главная опасность по-прежнему исходила от наземных средств ПВО.

В течение нескольких минут, с 12.09 до 12.14, бомбардировщики отработали по войскам и огневым точкам за левым флангом советского плацдарма. С высоты 1200-2000м было сброшено 111 ФАБ-50, 2 ЗАБ-50, 96 ЗАБ-1э, 36 АО-25, 309 АО-15 и 186 АО-8. Финны отвечали достаточно интенсивным зенитным огнем, особенно сильным в районе деревни Ковала. Залпы ложились аккуратно между самолетами 4-й эскадрильи, в результате чего серьезные повреждения получил самолет Протченко. Раненный летчик смог перетянуть Финский залив и совершить вынужденную посадку на озере Хабалово в 15 километрах западнее аэродрома Котлы. Штурман экипажа лейтенант Александр Харлампиевич Короленко получил тяжелое ранение.

А вот еще одному экипажу эскадрильи вернуться было вообще не суждено. На глазах боевых товарищей и прикрывавших полк истребителей, бомбардировщик получил прямое попадание, загорелся и левым разворотом пошел к земле, рухнув в лес 2–3 километрах севернее цели. Вместе с ним погибли командир звена старший лейтенант Яков Тимофеевич Ишутов, сумевший 21 февраля довести свой подбитый бомбардировщик до аэродрома, его штурман старший лейтенант Яков Васильевич Павлович и стрелок-радист Александр Егорович Кондрашев.

Спустя час над финским войсками в том же районе появились три девятки СБ 31-го полка, которых на этот раз лидировал комэск-2 капитан Моряшов. До Сяккиярви группа шла одной колонной, после чего разошлась по своим целям, сбросив на них в общей сложности 486 бомб. На этот раз финские зенитчики стреляли не так метко, и вся группа вернулась назад. Однако результаты налета поставили под сомнение летчики-балтийцы. Согласно Оперсводке 61-й авиабригады, с 12.27 до 13.30 15 И-15бис сопровождали группу армейских СБ, но сопровождали их на Коуволу, а бомбардировщики вообще атаковали две деревушки к юго-западу от Коуволы. Скорее всего, ошибся здесь все же ведущий истребителей капитан Александр Павлович Блинов, заранее дезориентированный в очередной раз неверно поставленной задачей.

Повторные вылеты бомбардировщиков бригады состоялись практически одновременно. В 16.51-17.00 с высоты 2000–2800 метров 54-й СБАП двадцатью пятью машинами в сопровождении 11 И-153 и 6 И-15бис 149-го ИАП атаковали станции Симола, Луумяки и Кайтъярви. На цели было сброшено 44 ФАБ-100, 138 ФАБ-50, 2 ЗАБ-50 и три тысячи листовок. Практически одновременно двадцать шесть СБ 31-го полка нанесли удар по войскам и населенным пунктам на дороге от Сяккиярви до станции Таветти. Именно здесь произошла очередная одновременно и трагическая, и загадочная история, связанная участием 16-й авиабригады в советско-финляндской войне.

31-й СБАП действовал поэскадрильно, атакуя различные цели. Истребителей сопровождения с полком почему-то не было, вероятно группа 149-го ИАП должна была прикрывать оба полка, но вся ушла с 54-м. Сводная эскадрилья, состоящая из экипажей Управления полка, 3-й и 4-й эскадрилий, бомбила деревню Ахола. Прямо над целью у самолета командира 4-й эскадрильи капитана Константина Николаевича Орлова неожиданно вспыхнули оба мотора, бомбардировщик начал терять высоту и упал где-то в районе цели. Согласно оперсводке ВВС СЗФ, самолет был сбит зенитным огнем. По сообщениям отдельных экипажей, в момент падения самолета Орлова из-под строя сводной эскадрильи отвалил истребитель противника. Финские ВВС на победы в этом районе в этот день не претендуют, восстановить обстоятельства гибели Орлова по документам противника тоже, к сожалению, пока не удалось, но скорее всего сбит он был все же огнем ПВО.

Но главная загадка заключается не в этом. 7 апреля 1940 года капитан Орлов посмертно был удостоен звания Герой Советского Союза. В энциклопедии «Герои Советского Союза» его подвиг описан следующим образом:

«11.3.1940 при выполнении боевого задания в районе Сяккиярви самолёт был повреждён и загорелся. Горящую машину направил на скопление вражеской пехоты и техники».

 Штурман Орлова капитан Михаил Федорович Михалевский был посмертно награжден Орденом Ленина, а стрелок-радист Иван Федорович Ильин орденом Красного Знамени. Однако удивительным образом никаких упоминаний об огненном таране Орлова нет ни в журнале боевых действий 31-го СБАП, ни в отчете о боевых действиях 16-й бригады, ни даже в отчете о боевых действиях ВВС СЗФ, где героические поступки летчиков выделены в отдельный раздел. Получается совершенно удивительная история. Представление на награду должно было быть подано уже в марте, но ни в полку, ни в бригаде, ни даже в ВВС фронта даже на момент подготовки итоговых отчетов в апреле-мае 1940-го об этом случае были не в курсе. Сложно представить, что единственный за войну «огненный таран» ускользнул бы от внимания заинтересованных лиц.

Гибель экипажа Орлова подвела черту под боевой работой 16-й авиабригады в советско-финляндской войне. 12 марта погода вновь была нелетная, а на следующий день боевые действия завершились. На момент окончания войны бригада имела в строю 100 самолетов и 136 боеготовых экипажей, 2/3 из которых могли действовать в сложных метеоусловиях.

Боевой состав 16 авиабригады по состоянию на вечер 11 марта 1940 года:

 «За образцовое выполнение боевых заданий командования…»

За время войны по метеоусловиям бригада имела всего 24 летных дня. Однако за это время было выполнено в общей сложности 2065 самолетовылетов, то есть в среднем 86 вылетов в день. Учитывая, что в полках в среднем имелось по 25–40 боеготовых самолетов, этот показатель надо признать довольно высоким. Из общего числа вылетов четыре было произведено силами всей бригады, сорок один силами полков, сорок семь эскадрильями, четыре самостоятельных вылета звеном, три вылета парами и один одиночный вылет. За это время бомбардировщики пролетели около 1,4 миллиона километров, налетав 6185 часов.

Боевая деятельность 16-й авиабригады зимой 1939–40 годов:

Летный состав показал довольно высокий уровень техники пилотирования, причем, по мнению командования бригады, за время войны она еще и значительно улучшилась. Были, конечно, и недостатки. Не все летчики оказались хорошо подготовлены к маневрированию в строю полка, наглядным свидетельством чего стало несколько случаев столкновений самолетов в воздухе. Командиры полков и эскадрилий, а также другой руководящий состав, летающий ведущими групп, терял навыки полетов в строю и с трудом ставил себя на место ведомых, то есть не мог правильно оценить их место при выполнении тех или других маневров.

Деятельность личного состав была оценена достаточно высоко. Только в 54-м полку два человека получили звания Герой Советского Союза, десять награждены орденом Ленина, 94 – орденом Красного Знамени, 31 – орденом Красной Звезды, 47 - медалью «За Отвагу» и 57 – медалью «За Боевые Заслуги». Указом от 21 марта 1940 года 54 скоростной бомбардировочный авиаполк «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной и проявленную при этом доблесть и мужество» был награжден орденом Красного Знамени. В 31-м СБАП Героев было даже четверо, но своё «Красное знамя» полк не получил. 54-й СБАП оказался единственным награжденным из восьми активно участвовавших в боевых действиях авиаполков непосредственного фронтового подчинения. Для сравнения, из одиннадцати авиаполков ВВС 7-й армии этой награды удостоились пять.

Однако результаты боевой работы бригады сложно назвать однозначно успешными даже на фоне только советских данных. Одна из главных точек приложения усилий бригады – железнодорожный узел Коувола – так и не был полностью выведен из строя несмотря на то, что бригада сбросила на него 25% от своего общего тоннажа за войну. Безусловно, свою роль тут играла и погода, и сложность выполнения таких задач в целом, требовавших постоянного воздействия на объект. Но и грубые ошибки, допущенные при их планировании и выполнении, играли не меньшую роль. Говорить о каком-то серьезном уроне финской промышленности и транспортной сеть в результате одно- или двукратных налетов вообще не приходится. Хотя определенный ущерб наносился, назвать его на что-то влияющим вряд ли возможно. Увы, от налетов ВВС фронта, и в том числе 16-й авиабригады, больше страдала гражданская инфраструктура, чем военная или экономическая.

В результате воздушных боев стрелками бригады было заявлено сбитыми 43 истребителя, 38 из них 54-м СБАП. Таких успехов не было у любого другого ударного соединения ВВС действующей армии. Для сравнения, 18-я авиабригада заявила три истребителя, 55-я – два. Да и для большинства истребительных полков такой показатель был недостижимой мечтой. Например, действовавший вместе с бригадой 149-й ИАП заявил всего 19 побед, а летчики наиболее результативного 7-го ИАП записали на свои счета в воздушных боях 43 истребителя противника, 21 бомбардировщик и 4 разведчика. Однако в действительности реальный результат отличался от заявленного даже не в разы, а в десятки раз. Фактически единственным реально сбитым при непосредственном участии экипажей 16-й бригады истребителем был «Гладиатор» лейтенанта Берга.

Вряд ли будет ошибкой сказать, что достигнутые бригадой результаты не соответствовали затраченным на это усилиям и тем более понесенным потерям.

Безвозвратные потери 16-й авиабригады с 19.12.39 по 11.03.40:

Приведенные данные рассчитаны на основании журналов боевых действий и боевых донесений полков авиабригады, однако они не являются полным. Согласно «Отчету о боевых действиях» 16-й авиабригады, общие потери 31-го СБАП составили пятнадцать, а 54-го СБАП – семнадцать самолетов, что увеличивает общие потери авиабригады до тридцати двух СБ. Вероятно, здесь были учтены списанные и отправленные в заводской ремонт машины. Таким образом, потери бригады в матчасти составили 32% от численности на 19 декабря. С учётом того, что противостоял советским летчикам откровенно слабый противник, такую убыль следует признать непропорционально высокой на фоне других соединений ВВС фронта. Согласно статистике, потеря двухмоторного бомбардировщика ВВС СЗФ, включая ВВС 7-й и 13-й армий, приходилась в среднем на 214 вылетов, в 16-й же бригаде этот показатель составлял всего 64 вылета.

Нужно отметить, что высокие потери бригады от истребителей обусловлены не только субъективными факторами. Финская истребительная авиация уже в январе оказалась фактически вытеснена из воздушного пространства над линией фронта и сосредоточились на отражении налетов на военно-промышленные объекты и коммуникации, то есть действовали там, где лежали основные цели фронтовой авиации. Именно поэтому встречи с истребителями противника у летчиков 16-й авиабригады происходили едва ли не в каждом вылете, что в принципе было нехарактерно для советско-финляндской войны.

Опыт массовой боевого применения бомбардировщиков СБ продемонстрировал как сильные, так и слабые стороны этих машин. Самолет отличался весьма неплохой ремонтопригодностью. За время боевых действий наземный персонал 31-го СБАП вернул в строй пятнадцать СБ, а 54-го – тридцать пять. Это достаточно высокий показатель, например в трех полках 27-й дальней бомбардировочной авиабригады силами техсостава было отремонтировано в общей сложности пятьдесят два ДБ-3, причем два из её полков, как и 16-я авиабригада, принимали участие в войне с 19 декабря. Большую помощь в ремонте поврежденных самолетов оказывали полевые авиаремонтные мастерские ПАРМ-1, которых к концу войны в распоряжении 16-й бригады было две. Безусловно нельзя здесь сбрасывать со счетом «человеческий фактор», а именно самоотверженный, а главное высокопрофессиональный труд технического состава 16-й авиабригады, позволивший существенно сократить потери и снизить количество разного рода происшествий и невыполненных заданий по вине матчасти. Например, из шестнадцати известных случаев отказа бомбардировочного вооружения только два произошли по техническим причинам, остальные стали следствием неграмотной эксплуатации штурманами бомбосбрасыватель ЭСБР-2. Для сравнения, в 72-м смешанном авиаполку ВВС 8-й армии только за первые десять дней декабря подобные происшествия произошли на пяти бомбардировщиках.

Стрелковое вооружение в целом зарекомендовало себя достаточно хорошо. В бригаде большая часть пулеметов ШКАС была 1937–39 годов выпуска, то есть на них уже смогли победить большинство «детских болезней». За время боевых действий было израсходовано 242457 патронов и при этом пулеметы отказывали лишь в четырех случаях, в чем немалая заслуга оружейников бригады, грамотно эксплуатировавших материальную часть, несмотря на нехватку соответствующих специалистов. Усугублял ситуацию тот факт, что стрелки и штурманы самым беззастенчивым образом уклонялись от этой обязанности по содержанию в чистоте своего оружия, перекладывая её на техников по вооружению. В итоге на каждого техника приходилось в среднем по восемь пулеметов, чистка которых занимала массу времени. При подготовке к боевому вылету пулеметы насухо протирали, а затем смазывали смазкой КВ-4, что позволяло им безотказно работать при температуре воздуха -48 градусов (при более низких температурах использовать пулеметы просто не приходилось). А вот турели не смазывали вообще, более того, имевшуюся на них смазку удаляли начисто, поскольку в полете она застывала и заклинивала турель.

Из наиболее серьезных недостатков СБ отмечалась недостаточная живучесть машины и слабое оборонительное вооружение. Советским экипажам сильно повезло, что противник не располагал истребителями с вооружением более мощным, чем квартет пулеметов винтовочного калибра, вынуждавшего финских пилотов входить в зону эффективного огня ШКАСов. Но даже в таких условиях бригада понесла тяжелые потери, виной чему были серьезные конструктивные недостатки оборонительного вооружения, наличие больших «мертвых зон», непростреливаемых бортовыми пулеметами, а также низкая живучесть машин, особенно первых серий. Фактически одиночный бомбардировщик самостоятельно отбиться от истребителя мог только в случае крайне удачного стечения обстоятельств. А единственным средством спасения в такой ситуации был уход на максимальной скорости в пологом пикировании, благо что СБ по скорости не уступал большинству финских истребителей. Например, D.XXI по результатам испытаний в Финляндии сумел выжать только 418 км/ч, а «Гладиаторы» - 410 км/ч. На лыжном шасси эти данные, естественно, были еще ниже. Увы, работало это только в отношении финских ВВС. При столкновении с более серьезным противником летом 1941-го использование подобных методов дорого обошлось советской ударной авиации.

Конечно же, штаб 16-й бригады высказал свои предложения по усилению живучести и защищенности бомбардировщиков. Наряду с довольно стандартными предложениями установить на все машины протектированные баки, заменить имевшиеся неудобные и неэффективные турели на более совершенные МВ-2 и МВ-3, и так далее, имелись и довольно оригинальные идеи. Например, смонтировать бронеплиту за кабиной стрелка-радиста. Как считало командование бригады, такая установка никак не отразится на летных данных, поскольку с максимальной бомбовой нагрузкой СБ практически никогда не летали (средняя бомбовая нагрузка на один самолет бригады за войну составила 586 кг) и этот запас можно использовать для усиления защиты самолета. Другое любопытное предложение касалось управления строем во время полета:

«справа и слева, сбоку на фюзеляже впереди кабины стрелка поставить два цветных электроплафона», поскольку «сигналы руками, радио, эволюции в условиях боя на самолете СБ оказались недействительными».

В целом бригада получила весьма солидный боевой опыт, но после войны в старом составе просуществовала недолго. 31-й СБАП сразу убыл к месту постоянной дислокации, а летом 1940-го бригада поучаствовала в освободительном походе в Бессарабию, после чего прекратила своё существование. На базе её Управления было сформировано Управление 47-й смешанной авиадивизии, 23 июня 1941 года начавшей боевые действия в составе ВВС Западного фронта. 54-й КБАП к июню 1941-го базировался Вильно Литовской ССР, переучиваясь на пикировщики Ар-2 и Пе-2. Тем же самым в Белоруссии занимался 13-й БАП, а 31-й ждал своей очереди на перевооружение в Митаве Латвийской ССР. Полки ждало тяжелейшее поражение летом 41-го, огромные потери, восстановление и славная боевая история. 13-й БАП переквалифицировался в морской истребительный, один из немногих воевал на Пе-3, 31-й уже в декабре 1941-го стал 4-м гвардейским, а 54-й Краснознаменный провоевал всю войну под своим номером, закончив её под Берлином и добавив к своему названию почетное наименование Клинский и орден Кутузова.

1. РГВА Ф. 34980. Оп. 1. Д. 814 «Оперативные сводки штаба ВВС форонта»
2. РГВА Ф. 34980. Оп. 1. Д. 912. «Отчет штаба ВВС фронта о боевой работе ВВС 30 ноября – 13 марта».
3. РГВА Ф. 34980. Оп. 1. Д. 999. «Выписка из журнала боевых действий ВВС фронта».
4. РГВА Ф. 34980. Оп. 11. Д. 551. «Отчет о боевых действиях 16 сбб с 19 декабря по 13 марта. Именной список руководящего состава и сведения о потерях личного состава, материальной части и количество сбитых самолетов».
5. РГВА Ф. 34980. Оп. 12. Д. 1829. «Журнал боевых действий 13 сбап. 21 ноября – 12 февраля».
6. РГВА Ф. 34980. Оп. 12. Д. 1918. «Материалы о боевой работе 31 сбап (отчет, записки, сведения, ведомости и др. документы). 26 ноября – 11 марта».
7. РГВА Ф. 34980. Оп. 12. Д. 1926. «Журнал боевых действий 31 сбап. 5 января – 11 марта».
8. РГВА Ф. 34980. Оп. 12. Д. 2126. «Журнал боевых действий 54 сбап. 15 ноября – 22 марта».
9. РГВА Ф. 34980. Оп.12. Д. 2129 «Опыт боевой работы 54 СБП за период боевых действий с 19.11.39 по 13.3.40»
10. РГВА Ф. 34980. Оп. 12. Д. 2208. «Отчет о боевой деятельности и состоянии партийно-политической работы 85 ап. 26 декабря – 11 марта».
11. РГВА Ф. 34980. Оп. 12. Д. 2238. «Оперативные сводки штаба 149 иап. 30 ноября – 11 марта».
12. РГА ВМФ Ф. Р-1603. Оп. 1. Д. 226 «Оперативные сводки 61-й авиабригады»
13. Kansallisarkisto SPK 802 Ilmapuolustusaluekeskus 2100. Valvontatoimisto, 13.2.1940 - 29.2.1940
14. KA SPK 803 Ilmapuolustusaluekeskus 2200 (Lappeenranta), 6.10.1939 - 19.1.1940
15. KA SPK 810 Ilmapuolustusaluekeskus Antrea, 28.11.1939 - 20.3.1940
16. KA SPK 815 Ilmapuolustusaluekeskus Imatra, 20.12.1939 - 9.2.1940
17. KA SPK 816 Ilmapuolustusaluekeskus Imatra, 9.2.1940 - 26.2.1940
18. KA SPK 828 Ilmapuolustusaluekeskus Viipuri. Valvontatoimisto, 15.10.1939 - 12.2.1940
19. KA SPK 829 Ilmapuolustusaluekeskus Äyräpää, 6.10.1939 - 1.2.1940
20. KA SPK 2270 Kymenlaakson suojeluskuntapiirin esikunta, 30.11.1939 - 15.3.1940
21. KA SPK 2312 Lappeenrannan ilmavalvonta-asema, 6.10.1939 - 13.3.1940
22. KA SPK 3405 Lappeenrannan suojeluskuntapiirin esikunta, 10.12.1939 - 8.5.1940
23. Тайны и уроки Зимней войны 1939-1940. По документам рассекреченных архивов. – СПб.: 2000
24. Keskinen R., Stenman K. Ilmavoimat Talvisodassa.,1989
25. Keskinen K., Stenman K. Suomen Ilmavoimat historia. Os. 3a. Fokker D.XXI (Mercury), 2000
26. Keskinen K., Stenman K, Niska K.. Suomen Ilmavoimat historia. Os. 12. Englantilaiset hävittäjät., 1985
27. Keskinen K., Stenman K. Suomen Ilmavoimat historia. Os. 17. LeR 2., 2001
28. Keskinen K., Stenman K. Suomen Ilmavoimat historia. Os. 26/27. Ilmavoitot, 2006
29. Keskinen K., Partonen K., Stenman K. Suomen Ilmavimat. Os II. 1928-1940, 2006
30. Siiropää, H., Vesen, J. & Kauranne, H. Tehtävä Utissa. Venäläisen pommikonelaivueen tuho loppiaisena 1940, 2008
31. Stenman K. Fiat-laivue. Lentolaivue 26 sodassa, 2013
32. Stenman K. Kaartin-laivue. Lentolaivue 24 sodassa, 2011

Материал входит в цикл: