«Черная смерть» спешит на помощь 22-й Армии. Часть 1
08 мая 2026
Ранее на нашем сайте была опубликована статья об ударах штурмовиков Ил-2 47-й смешанной авиадивизии по колоннам немецкой 7-й танковой дивизии, пытавшимся контратаковать правый фланг 19-й Армии Западного фронта 19–22 августа 1941 года. Тогда советское командование весьма положительно оценило действия летчиков, посчитав их одним из главных факторов отступления немецких танков. Пилотам засчитали уничтоженными 130 танков, 100 автомашин и убитыми тысячи военнослужащих противника, что, конечно, было явным преувеличением. Достигнутый успех, несомненно, требовал пропагандистского сопровождения. Награждения участников, поздравительные приказы и телеграммы не заставили себя ждать, а апофеозом стала запись эпизода о действиях Ил-2 для фронтового киносборника «Союзкиножурнал». Для личного состава 61-го штурмового авиаполка эти дифирамбы еще были в какой-то мере заслуженными, а вот 215-й ШАП получил их однозначно авансом, и превосходную оценку требовалось подтвердить. Такая возможность представилась практически мгновенно.
Пока части 7-й танковой дивизии пытались контратаковать 19-ю Армию, для удара по войскам 22-й Армии на великолукском направлении начал выдвигаться 57-й моторизованный корпус. Его колонны были зафиксированы авиаразведкой еще утром 20 августа при движении из района Усвяты на север. Однако советское командование неверно определило направление начавшегося наступления, посчитав, что противник наносит удар на северо-запад, в сторону Невеля и Великих Лук. Такой оценке отчасти способствовали действия немецких истребителей, пытавшихся перехватывать советские самолеты-разведчики. Например, во второй половине дня из разведывательного полета по маршруту Ильино – Велиж – Заходы – Демидов не вернулся Пе-2 лейтенанта И. Г. Крапивина из 150-го СБАП. Победу в 14:44 заявил второй по результативности ас III группы 53-й истребительной эскадры (III/JG53) лейтенант Шрамм (Lt. Herbert Schramm).
После переброски в начале августа 8-го авиакорпуса Люфтваффе под Ленинград у немцев на великолукском направлении остались «Юнкерсы»-88 из штаба, I и II групп 3-й бомбардировочной эскадры (KG3), «Хейнкели»-111 из KG53, а также пикировщики Ju87 из штаба, II и III групп 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков (StG1). Они базировались на аэродромах в районе Лепеля, Борисова, Орши и Шаталово и поддерживали не только соединения 3-й танковой группы и 9-й Армии, но и наступавших на юг танкистов Гудериана. Кроме того, здесь находились штаб и I группа 210-й эскадры скоростных бомбардировщиков (SKG210) – бомбардировочное название не должно смущать читателя: группа имела на вооружении тяжелые истребители «Мессершмитт»-110 и могла работать как по наземным целям, так и участвовать в воздушных боях. Истребительная авиация была представлена упомянутой выше группой III/JG53, базировавшейся на аэродроме Маклок (15 километров восточнее Велижа). Группа имела хорошо подготовленный личный состав и насчитывала три десятка Bf109F-1/2.
Поддерживавшая войска советских 22-й и 29-й Армий 31-я смешанная авиадивизия имела в своем составе всего два авиаполка: 29-й истребительный и 37-й скоростной бомбардировочный. Ее ударный потенциал оказался практически исчерпан: за месяц боев 37-й СБАП потерял по разным причинам 25 машин и на утро 21 августа располагал всего шестью бомбардировщиками СБ. Однако командование ВВС Западного фронта уже на следующий день передало полку еще 13 СБ эскадрильи капитана В. С. Ляпина из 13-го СБАП 47-й САД. С истребителями положение было несколько лучше – 29-й ИАП располагал 12 самолетами И-16 тип 17 и 24, 10 И-153 и 2 МиГ-3.
Из-за отсутствия точных данных о наступающем противнике бомбардировщики и истребители 31-й САД 21 и 22 августа наносили бомбовые и штурмовые удары по немецким частям в 20–25 километрах южнее и юго-восточнее Великих Лук. 21 августа 37-й СБАП выполнил девять боевых вылетов, сбросив на противника 13 ФАБ-100, 6 ФАБ-50 и 1080 зажигательных ампул КС. Истребители прикрывали бомбардировщики, аэродромы и ж/д станции, совершив 30 боевых вылетов. Утром следующего дня к бомбардировщикам присоединились истребители. Четыре И-153 и один И-16 бомбили и штурмовали немецкие войска, сбросив 16 АО-20. 37-й СБАП выполнил еще восемь боевых вылетов, на противника было сброшено 48 ФАБ-50. За два дня огнем зенитной артиллерии, а также истребителями Bf109 и истребителями-бомбардировщиками Bf110, активно действовавших в районе Великих Лук и у аэродромов базирования 31-й САД Торопа и Адреанополь, были сбиты пять СБ и два И-16.
Естественно, два десятка СБ даже с помощью истребителей не смогли помешать немцам, и уже 22 августа танки противника вышли в район станции Кунья, перерезав «половину» коммуникаций 22-й Армии. Советские воздушные разведчики докладывали о многочисленных колоннах. Так, в районе Вязовки, в 30 километрах юго-восточнее Великих Лук, отмечалось до 100–150 танков. Однако командование Западного фронта по-прежнему ошибочно полагало, что немцы наносят удар непосредственно на Великие Луки. Гром прогремел вечером, когда в 19:40 с засадного аэродрома Великополье перелетел младший лейтенант А. В. Попов из 29-го ИАП и доложил, что до пятнадцати немецких танков движется со стороны станции Кунья к станции Великополье, то есть обходили Великие Луки с востока. Таким образом, немцы фактически отрезали 22-ю Армию. Полученные сведения требовалось срочно проверить – счет шел буквально на минуты, но резко ухудшившаяся погода сделала ведение воздушной разведки невозможным.
Утром 23 августа погода была нелетная, шел дождь, однако, как только около 11:30 появилась возможность, на боевую разведку отправили звено Пе-2 из 3-й эскадрильи 150-го СБАП 46-й САД и пару И-16 из 29-го ИАП, которые обнаружили две колонны по 150 танков и автомобилей противника в районе станции Кунья. Сразу после возвращения разведчиков, командование 31-й и 46-й САД направило еще несколько звеньев бомбардировщиков для нанесения бомбовых ударов и, вероятно, провести доразведку.
Первыми уже в 12:30 стартовали три Ар-2 2-й эскадрильи 150-го СБАП. Около 13:15 экипажи отбомбились по противнику, однако к этому времени над немецкими танкистами уже барражировали «Мессершмитты». На отходе от цели были сбиты самолеты капитана И. А. Пелипея и младшего лейтенанта Г. Ф. Иванова, а еще один бомбардировщик получил тяжелые повреждения и разбился уже на посадке на своем аэродроме. Победы в промежутке 12:27–12:30 были записаны пилотам 8./JG53 – уже упомянутому лейтенанту Шрамму (Lt.Herbert Schramm), а также унтер-офицерам Зейдлю (Uffz. Alfred Seidl) и Шаде (Uffz.Hans Schade).
В 14:30 четыре СБ из эскадрильи Ляпина с высоты 3000 метров беспрепятственно сбросили бомбы – ни истребителей, ни огня ЗА экипажи не обнаружили.
Буквально через 30 минут в район Кунья – Ушицы на «буксире» за лидером Пе-2 подошла девятка Ил-2, ведомая заместителем командира 215-го ШАП капитаном И. И. Гвоздевым. Штурмовики приступили к делу: сбросили 36 ФАБ-50, выпустили 76 РС и расстреляли 2000 снарядов ШВАК и 8000 патронов ШКАС. Еще шесть ФАБ-50 добавил экипаж лидера Пе-2. По возвращении доложили об уничтожении двух-трех десятков танков, четырех-пяти танкеток, шести мотоциклов и до батальона пехоты. Пилоты отмечали зенитный огонь и присутствие истребителей противника, но потерь группа не понесла. А вот прилетевшее следом звено Пе-2 старшего лейтенанта Ф. Е. Хохли из 3-й эскадрильи 150-го СБАП боя с истребителями избежать не смогло. В 15:20–15:30 все три «пешки» были сбиты, один самолет заявил обер-фельдфебель Галубински (Obfw.Hans Galubinski) из 7./JG53, еще две победы пошли на счет командира группы гауптмана Вильке (Hptm.Wolf-Dietrich Wilcke).
К этому моменту советское командование уже полностью осознало произошедшее, и бросило против прорвавшихся немецких танков не только 37-й и 150-й СБАП, но и 61-й и 215-й ШАП. Причем экипажи СБ также получили приказ штурмовать технику и живую силу противника.
В 17:25 шесть СБ 37-го СБАП с высоты всего 900 метров бомбили колонны у совхоза Ушицы в 10 километрах восточнее Кунье. Экипажи отметили слабый и неточный зенитный огонь и, сбросив всего 36 ФАБ-100 и 12 ФАБ-50, оптимистично претендовали на 15–20 уничтоженных танков. В 18:40 еще семь СБ 150-го СБАП под командованием самого командира полка майора П. С. Полбина в районе Куньи с высоты 800 метров высыпали 14 ФАБ-100, 14 ФАБ-50, 84 АО-25 и ампулы КС, после чего снизились до 400 метров и обстреляли противника из пулеметов. Однако в этот раз огонь немецких мелкокалиберных зениток был точен: экипажу лейтенанта Л. В. Желудева (впоследствии Герой Советского Союза, генерал-лейтенант авиации) удалось дотянуть до территории, занимаемой советскими частями, однако при вынужденной посадке самолет был полностью разбит. Практически одновременно, в 18:45, с высоты 900–1000 метров на технику противника в районе совхоза Ушицы сбросили бомбы четыре СБ эскадрильи капитана Ляпина. Экипажи также отмечали интенсивный зенитный огонь.
Боевую работу в светлое время завершили очередными ударами СБ. В 20:26 с 700 метров по тем же целям отбомбились шесть экипажей 37-го СБАП, сбросивших 36 ФАБ-100 и 12 ФАБ-50. Один самолет подбили зенитным огнем, и при посадке на аэродроме потерпел аварию, экипаж остался невредим. Финальную точку поставила тройка 2-й эскадрильи 150-го СБАП, ведомая комэском капитаном И. Ф. Пресняковым. Экипажи сбросили бомбы и в полном составе вернулись на аэродром. Вечерние вылеты надежно прикрывались крупными группами истребителей из 29-го и 180-го ИАП, поэтому «Мессершмиттам» не удалось пробиться к ударным машинам. Однако в целом потери за день были весьма чувствительными и составили восемь бомбардировщиков.
К сожалению, около тридцати исправных Ил-2 из состава 47-й САД были перенаправлены на новое направление слишком поздно. В первой половине дня экипажи 61-го ШАП выполнили 22 боевых вылета по району Потелица – Лосево, еще семь добавили летчики 215-го ШАП, поэтому вечером поддержать войска 22-й Армии смогла лишь девятка Гвоздева. Несмотря на значительное число заявленной уничтоженной техники, эффект от ударов трех десятков СБ, семи Пе-2, трех Ар-2 и девяти Ил-2 трудно назвать сокрушительным. К вечеру боевые группы обеих немецких танковых дивизий подошли к Великим Лукам, охватив город с северо-востока и востока.
Надо отдать должное командованию ВВС ЗФ, которое быстро приняло решение собрать всю ударную авиацию в один кулак и попыталось повторить успех действий под Духовщиной. Против немецких танков под Великими Луками планировали задействовать практически все силы 47-й САД: ее 61-й и 215-й ШАП, а также 129-й ИАП перебазировались на аэродром Селы. К сожалению, перебазирование пошло не по плану, однако в документах не зафиксировано, что именно случилось. По косвенным данным, например сведениям о движении и ремонте самолетов 61-го ШАП, можно предположить, что часть летчиков потеряла ориентировку и совершила посадку либо на разных аэродромах, либо вообще вне посадочных площадок. 61-й ШАП в районе Ржев – Кучино потерял в авариях как минимум три Ила: № 1863508, 1863514 и 1860115. Причем если первые два требовали ремонта, то третий разбили «под списание». Из группы 215-го ШАП, которую вел капитан Гвоздев, в районе Ржева также потеряли один Ил, правда, по причине отказа мотора. Из-за этого конфуза на следующий день за оба полка пришлось отдуваться нескольким экипажам 215-го ШАП.
Атаку шестерки Ил-2 на скопления немецких войск в районе совхоза Ушицы, Шутово, совхоза Жигалово возглавил лично комполка майор Л. Д. Рейно. Совместно с лидером Пе-2 группа сбросила 6 ФАБ-100, 24 ФАБ-50, а штурмовики выпустили 42 РС, 1100 снарядов ШВАК и 3000 патронов ШКАС. Успех оценили в семь уничтоженных немецких танков, восемь автомашин и пять-семь цистерн с горючим. Противник ответил сильным зенитным огнем; два Ила получили повреждения, но пилотам удалось довести покалеченные машины до аэродрома и произвести посадку. На этом действия штурмовиков 24 августа завершились, хотя сражение продолжалось весь оставшийся день, а основными игроками над полем боя вновь стали экипажи СБ.
В 8:05 восточнее станции Кунья истребители 29-го ИАП атаковали танки на дороге Трошково – Харитоново и скопление войск в районе Морозово, сбросив 10 ФАБ-50. В 10:55 четыре СБ из эскадрильи Ляпина бомбили автоколонну из 15 автомобилей в районе западнее совхоза Ушицы. В 13:18 пятерка СБ из 37-го СБАП с высоты 950 метров бомбила колонну из примерно полусотни танков и автомобилей в районе Куньи. Экипажи сбросили 30 ФАБ-100 и 10 ФАБ-50, оценив потери противника в 12–15 единиц техники. От зенитного огня два самолета получили пробоины, а в 13:55 на обратном пути в районе озера Жижицкое группу пытались атаковать два Bf109, но истребители прикрытия не позволили немцам приблизиться к бомбардировщикам. Все машины вернулись на аэродром. Повторным вылетом в 14:45 четверка СБ капитана Ляпина с высоты в 750 метров сбросила бомбы, вероятно, на ту же колонну из 50 единиц техники в районе Кунья.
Настойчивые действия советской ударной авиации не могли остаться без внимания противника. Когда около 16:40 в район Кунья подошла девятка СБ 150-го СБАП во главе с комполка майором Полбиным, советскую группу уже поджидали «Мессершмитты» 9./JG53, но истребители сопровождения из 180-го ИАП не допустили немцев к подопечным. В 16:40–16:45 бомбардировщики отбомбились по скоплению войск противника в районе населенного пункта Пески (южнее станции Великополье), встретив впечатляющий зенитный огонь:
«Зенитная артиллерия и зенитные пулеметы своими снарядами и пулями простреливали все пространство, просто как дождем осыпала…»
Самолеты получили многочисленные попадания снарядами мелкокалиберной зенитной артиллерии. Например, в хвостовое оперение СБ Полбина попали сразу два снаряда. Машина старшего лейтенанта Гаврика была буквально изрешечена осколками и пулями. Один из стрелков-радистов получил ранения пятью осколками от разорвавшегося зенитного снаряда.
Несмотря на ожесточенный обстрел с земли, после сброса бомб бомбардировщики развернулись, снизились до бреющего полета и атаковали пулеметным огнем колонну автомашин и танков на дороге между станциями Жигалово и Назимово, сделав три захода на цель. И в этот момент несколько немецких истребителей, видимо сумевших оторваться от своих советских визави, атаковали СБ. В журнале боевых действий 150-го СБАП произошедший воздушный бой фигурирует как:
«Самый ожесточенный и самый жаркий бой был из вылетов отечественной войны…»
Буквально сразу были сбиты бомбардировщики лейтенантов Щербакова и Лебедева, судьбу еще двух экипажей лейтенантов Павлюка и Маслова установить не удалось. Опытнейшему капитану Щербакову, несмотря на повреждения самолета, удалось выполнить аварийную посадку на аэродроме Селы, но раненый стрелок-радист из его экипажа скончался от потери крови. Немецкие пилоты претендовали только на три сбитых самолета: в 15:48–15:49 по одному СБ заявили командир 9./JG53 обер-лейтенант Гетц (Oblt.Franz Gotz), лейтенант Мюнцерт (Lt.Hermann Munzert) и обер-фельдфебель Штумпф (Obfw.Werner Stumpf). Поэтому один сбитый СБ в дополнение к трем тяжело поврежденным можно смело засчитать на счет немецких зенитчиков.
Небо осталось за противником, и когда в 17:05 в районе деревни Пески появилась семерка СБ 37-го СБАП, ее также попытались атаковать немецкие истребители. Первую атаку летчикам прикрывавших бомберов пары И-16 и пары И-153 удалось отбить, обеспечив бомбардировщикам возможность сбросить с высоты 800 метров 42 ФАБ-100 и 14 ФАБ-50 на колонну из 150 автомобилей и уничтожить, по советским данным, 15-20 единиц техники. Однако немцы проявили настойчивость: уже на отходе, в районе станции Назимов, одна пара оторвалась от советских истребителей и зажгла один СБ замкомэска старшего лейтенанта П. Н. Никифорова, победу над которым в 16:15 заявил обер-фельдфебель Херман Неухофф (Obfw.Hermann Neuhoff).
Последний дневной вылет совершила четверка СБ группы капитана Лапина. В 19:45 бомбы сбросили на скопление танков и автомашин на дороге Староселье – Гришино. Даже в довольно позднее время над районом боевых действий патрулировали «Мессершмитты», которые попытались атаковать СБ на отходе от цели в районе Куньи. Однако сопровождавшие их МиГ-3 и «Чайки» 29-го ИАП в 19:45–19:50 отбили все атаки, потеряв в бою МиГ-3 старшины Г. М. Морозова – летчик, к сожалению, погиб. Победу у противника в 18:48 заявил опытный обер-фельдфебель Калькум (Obfw. Adolf Kalkum). Зато все бомбардировщики вернулись на аэродром без потерь. Также советскими данными не подтверждаются и две якобы сбитых немцами «Чайки».
Окончание светового дня не означало прекращение советских ударов по врагу. В 23:40 в воздух поднялись опытные экипажи 150-го СБАП. Однако первый вылет пары комэска капитана И. Ф. Преснякова был сорван немецким самолетом, идентифицированным как «разведчик». Скорее всего, это был Bf110, сбивший на взлете ведомого лейтенанта Боброва, весь экипаж погиб. Пресняков прервал вылет. Тем не менее несколько позже на боевое задание все же отправилась тройка СБ.
Подводя итоги, отметим, что результат работы 24 августа оказался практически аналогичен предыдущему дню. Выполнив 36 боевых вылетов СБ, один Пе-2, шесть Ил-2 и пять И-153 с бомбами, ВВС фронта снова понесли тяжелые потери, недосчитавшись шести СБ уничтоженными и трех тяжело поврежденными. Численность бомбардировочных частей просела до полутора десятков исправных самолетов: в 150-м СБАП осталось пять СБ (еще шесть ремонтировались), в 37-гм СБАП – шесть, в эскадрилье Ляпина – пять. При этом следует признать, что эффект от ударов был незначительным, так как основная масса бомб сбрасывалась в районе станций Кунья и Великополье, мало помогая сражавшимся в окружении под Великими Луками. Ожидать от бомбардировщиков продолжения активных действий после этого было бы наивным. Но к тому моменту в Селах наконец удалось собрать основные силы 61-го и 215-го ШАП, и 25 августа должен был стать первым днем активных действий штурмовиков на этом направлении. Но и в этот день у пилотов Ил-2 не задалось.
В результате установившейся в первой половине дня плохой погоды вести активные боевые действия оказалось практически невозможно. Восьмерка истребителей 29-го ИАП, попытавшаяся около 9:00–9:30 произвести разведку, попала в сплошную низкую облачность и вернулась на аэродром. Но в районе станции Гладкий Лог один И-153 зацепился плоскостью за деревья и упал, в обломках погиб один из героев полка – младший лейтенант И. Л. Юхимович.
Следующий вылет на разведку произвели в 12:20–13:20 семью экипажами. Погода улучшилась незначительно, и два самолета из-за потери ориентировки сели в поле на своей территории. Звено будущего Героя Советского Союза младшего лейтенанта А. В. Попова в районе цели попало под шквальный зенитный огонь, которым был сбит И-153 младшего лейтенанта П. Н. Орлова, а младший лейтенант В. И. Мотылев разбил подбитую машину на вынужденной посадке на территории противника. Летчик вышел в расположение своих войск только спустя 26 дней. «Чайка» самого Попова оказалась буквально нашпигована осколками, но несмотря на то, что кабину пилота заливало горячим маслом из пробитого маслобака, ему удалось довести самолет до аэродрома и сообщить командованию свежие разведданные.
Вылетевший в одиночку на боевую разведку капитан Гвоздев из 215-го ШАП также попал под шквальный зенитный огонь; его Ил-2 получил тяжелые повреждения, и капитан с трудом довел поврежденную машину до аэродрома. Он отчитался, что израсходовал четыре ФАБ-50, восемь РС, 400 снарядов и 800 патронов, уничтожив три автомобиля и подавив огонь трех зенитных точек. Получив данные разведки, командование, несмотря на погодные условия, отправило в бой все, что находилось в боеготовом состоянии – самолеты 61-го ШАП. Причем из-за потерь, понесенных в предыдущие дни, часть машин пилотировали молодые летчики 215-го ШАП.
В первом вылете восьмерка Ил-2 под прикрытием шестерки МиГ-3 1-й эскадрильи 129-го ИАП около 12:20 атаковала автоколонну противника южнее станции Кунья – в районе населенных пунктов Кресты, Кладово, Першки, Пыньки. По докладам вернувшихся экипажей, в районе цели уничтожили до десятка автомобилей, но советские самолеты встретили сосредоточенный огонь зенитной артиллерии. Ил-2 №1863408 получил тяжелые повреждения, однако пилот лейтенант П. М. Путков смог довести самолет до аэродрома, а вот Илы №1862809 и 1863708 были разбиты при вынужденных посадках на своей территории в районе Торопца. Младший лейтенант Ш. И. Сараули не пострадал, а младший лейтенант П. А. Панов получил ранения головы и лица, но впоследствии оправился от ранений и стал одним из лучших пилотов советской штурмовой авиации, провоевав вплоть до капитуляции Японии в августе 1945 года. Ил-2 №1864410 лейтенанта В. Е. Землярчука, согласно документам полка, пропал без вести; по другим данным, отважный пилот стал жертвой немецких зенитчиков, истребители противника побед в это время не заявляли.
В 15:45 эстафету подхватила пятерка Ил-2 215-го ШАП во главе с капитаном Мамошиным, которую наводил на цель Пе-2 140-го СБАП, а прикрывали девять МиГ-3 из 1-й эскадрильи 129-го ИАП. Штурмовики атаковали снова колонны противника южнее Куиньи, на дороге Усвяты – Великие Луки в районе деревень Мироново, Индасово, Дровосекино и Шляпино. Они сбросили и отстреляли по целям два десятка ФАБ-50, 25 РС, 1800 снарядов и 6000 патронов. Экипажи доложили об уничтоженных 5-7 автомашинах и 10-15 повозках, однако из боевого вылета не вернулся Ил-2 командира звена лейтенанта Г. Н. Гаренского. Из доклада истребителей прикрытия известно, что на группу пытались напасть три Ме-109. Атака была отбита, при этом один Ме-109 сильно задымил, что с ним случилось, никто не видел. Ответ на вопрос о судьбе Ила кроется в немецких документах, согласно которым в 14:55-14:56 пилоты III/JG53 заявили целых три победы над самолетами, идентифицированными как «Вулти» V-11. Победы засчитали лучшему асу группы лейтенанту Шмидту (Lt.Erich Schmidt), а также обер-фельдфебелю Калькуму и унтер-офицеру Нарцу (Uffz.Max Nairz). Вероятно, одно звено немецких истребителей отвлекло внимание пилотов МиГов, и другое не заметило внезапных атак на своих подопечных Bf109.
Еще один вылет произвела тройка капитана А.Я. Тарасова. Ил-2 атаковали цели западнее озера Жижицкое, сбросив 8 ФАБ-50 и расстреляв восемь РС, 800 снарядов и 2000 патронов. Пилоты отметили прямые попадания в колонну и подавили огонь двух зенитных точек, потерь не было. На этом вылеты штурмовиков в этот день закончились, а с 17:00 в бой снова пошли бомбардировщики, выполнившие семь боевых вылетов одиночными экипажами: три – 150-й СБАП и четыре – эскадрилья капитана Ляпина. Еще четыре боевых вылета было выполнено ночью. 37-й СБАП поднял четыре экипажа, но все самолеты вернулись не выполнив задачу из-за плохой погоды.
Даже по заявленным результатам – около 20 автомобилей и 10-15 повозок – третий день операции, очевидно, оказался еще менее эффективным, чем предыдущие. Бомбовые удары пришлись исключительно по транспортным колоннам и никак не затронули боевые группы танковых дивизий противника, которые в тот момент добивали войска 22-й Армии в районе Великих Лук, или передовые отряды немецкой пехоты, которые начали продвижение на восток: 102-я пехотная дивизия захватила Назимово, а 256-я – деревню Зуево северо-восточнее озера Жижицкое. На эффективность боевых действий в первую очередь повлияли погода и точный огонь немецкой зенитной артиллерии, которые не благоприятствовали ведению разведки.
На интенсивность боевой работы серьезное влияние оказывали никуда не исчезнувшие проблемы с материальной частью, численность которой продолжала стремительно сокращаться. Потери 25 августа оказались сравнимыми с предыдущими днями и составили четыре Ил-2 и пару И-153, сбитых или списанных из-за боевых повреждений, а еще два Ил-2 и одна «Чайка» получили тяжелые повреждения. К вечеру большинство частей ударной авиации могли одномоментно поднять в воздух не больше 5-7 самолетов, а боеспособность некоторых, например 150-го СБАП и 61-го ШАП, ограничивалась буквально парой готовых машин. По этим причинам надежда на то, что советской ударной авиации снова удастся переломить ситуацию на этом участке фронта, стала совсем призрачной.
Тем не менее благодаря вылетам разведчиков, выходу части личного состава 22-й Армии из окружения и действиям оставшихся соединений, оставшихся вне кольца, к утру обстановка для командования фронта прояснилась. На 26 августа пилоты штурмовиков получили задачи уже адекватные обстановке, однако резко ухудшившаяся погода снова не дала возможности начать боевые действия авиации с утра.
Только в 17:20 наступающие колонны 102-й дивизии севернее Куньи атаковала сводная девятка Ил-2 из экипажей 215-го и 61-го ШАП во главе с неизменным капитаном Гвоздевым. На противника сбросили 32 ФАБ-50, выпустили 61 реактивный снаряд, 3300 снарядов и 12000 патронов. Из докладов экипажей следует, что в районе цели уничтожили 3–4 танка, 8–10 автомобилей, 15 орудий и до полусотни солдат противника. Штурмовики действовали под солидным прикрытием из девятки МиГов 129-го ИАП, но защитить от огня с земли подопечных истребители не могли. Огнем немецкой зенитной артиллерии подбили два самолета, севших в 10-15 километрах восточнее городка Западная Двина: Ил-2 №1863914 был разбит при вынужденной посадке в районе деревни Сенково, пилот младший лейтенант И. А. Домбровский не пострадал, а Ил-2 №1863014 загорелся и упал в районе населенного пункта Земцы, его пилот лейтенант И. П. Гудиленков погиб.
В 17:45 последовал удар шестерки Ил-2 из 215-го ШАП под командованием капитана Мамошина, действовавшего в сопровождении семи МиГов и ЛаГГ-3 из 2-й и 3-й эскадрилий 129-го ИАП. Целью экипажей стали части занявшей станцию Жижица 256-й пехотной дивизии. Всего израсходовали 24 ФАБ-50, 40 РС, 2000 снарядов и 7000 патронов. Отмечалось уничтожение многочисленной живой силы противника и подавление двух зенитных точек, группа в полном составе вернулась на свой аэродром. В тот же день еще девять боевых вылетов выполнили на Духовщинском направлении.
Оставшиеся бомбардировщики, чтобы избежать потерь, снова действовали вечером. В 20:04 по насчитывавшей до 30 единиц мотоколонне противника в районе станции Назимово с высоты 850 метров отработали четыре СБ 37-го СБАП. По наблюдениям экипажей, было выведено из строя 18–20 автомобилей. Находившаяся в воздухе четверка «Мессершмиттов» попыталась помешать, но атаку отразили истребители прикрытия. Еще один боевой вылет на разведку выполнил самолет из 150-й СБАП, а ночью врага беспокоили четыре экипажа из эскадрильи Ляпина и один из 150-го СБАП.
К вечеру 25 августа надежд на благополучный исход боев для соединений 22-й Армии, оказавшихся в котле, у командования фронта уже, очевидно, не осталось. Немногочисленная оставшаяся ударная авиация была перенацелена на части противника, ранее составлявшие внешнее кольцо окружения, а теперь выступавшие в роли авангарда наступления на восток. 26 августа несколько самолетов 29-го ИАП отправили для сброса вымпелов окруженным частям с указанием направления отхода. Одним из героев стал младший лейтенант А. А. Попов, которому удалось точно сбросить вымпел. Впоследствии, в том числе за этот подвиг, он был представлен к званию Героя Советского Союза.
Проблемы, возникшие у советского командования из-за ошибки в определении направления удара противника при попытке отразить немецкое наступление на Великие Луки, походили как калька на те, что случились при отражении контрудара 7-й танковой дивизии немцев по войскам 19-й Армии. Как и генерал И. С. Конев, ожидавший немецкие танки в стороне переправ на реке Вопь, генерал Ф. А. Ершаков, несмотря на объективные данные разведки, ждал наступления на Великие Луки – и просчитался, получив его на станцию Кунья. И если Коневу повезло, что на пути боевой группы немецкой танковой дивизии оказались советские танки, артиллерия и мотопехота 101-й ТД, то у Ершакова такого козыря в рукаве не оказалось. После того как немецкие дивизии перерезали коммуникации, удары немногочисленной авиации не смогли коренным образом повлиять на ход событий. Как оказалось, действия штурмовиков и бомбардировщиков не могут остановить танковые колонны противника, если те не встречают серьезного противодействия на земле. А героизм и мужество советских экипажей нивелировались профессиональными действиями немецких зенитчиков и асов из III/JG53.
Участие штурмовиков в операции закончилось ничем. Они прибыли уже к «шапочному» разбору и практически не участвовали в действиях против немецких танкистов, наступавших на Великие Луки. Что тут больше повлияло – погодные условия или слабость летного состава в штурманской подготовке, – вопрос дискуссионный. Однако вполне вероятно, что именно неудачный перелет на новый аэродром 23 августа сказался на том, что 61-й полк, в отличие от 215-го ШАП и 129-го ИАП, не получил гвардейского знамени.
Символично, что два Ила, потерянных вместе с пилотами 26 августа, стали последними для личного состава 61-го ШАП, который вскоре отвели на отдых и доукомплектование. Формально полк оставался в составе 61-го ШАП еще целый месяц, но в боях не участвовал, а 25 сентября убыл на переформирование в Воронеж. Надо отдать должное: в докладе о боевой работе 61-го ШАП за 1 по 27 августа 1941 года ситуация тех дней была описана довольно адекватно, без излишних дифирамбов:
«В результате боевых действий полка противник тоже нес значительные потери, что способствовало успешным действиям наших наземных войск…»
Уцелевшие штурмовики 61-го ШАП были отремонтированы и вскоре переданы 215-му ШАП, туда же были переведены несколько летчиков, включая командира 3-й эскадрильи капитана П. С. Филатова, ставшего впоследствии командиром полка. Это позволило полку сохранить боеспособность и таким образом как бы принять эстафетную палочку от закаленной в боях части. Летчикам 215-го ШАП в последние дни августа еще предстояли тяжелые бои против немецких частей, рвущихся к Западной Двине и Торопцу, о чем будет рассказано во второй части статьи.
Поделиться
