Мурманское направление в 1-й половине 1942 г. - все еще на костылях

---

Как читатель мог узнать из прошлой статьи, звено Хаушильда отряда разведки сухопутных войск 1.(Н)/32 после больших потерь материальной части в летне-осенних боях 1941 года в декабре получило, наконец, пару машин и теоретически могло снова проводить вылеты. В конце года помешали плохая погода и сильные морозы. С наступлением 1942 года ситуация не изменилась. . Командование заботила эта ситуация, и потому уже 2 января последовал приказ окончательно и бесповоротно перебазировать звено с Киркенеса на аэродром Петсамо (Луостари), ближе к фронту.В ноябре-декабре его использовали только в качестве аэродрома подскока. Идеи такой переброски возникали еще в 1941 г., но не осуществлялись из-за боязни потерять налаженную связь между звеном и штабом Горного корпуса. Теперь на фронте стояло затишье, и можно было некоторое время подождать, пока будет отработана новая схема. Разведка требовалась в кратчайшие сроки, поскольку немецкое командование не имело представления о ситуации за советскими передовыми позициями и не знало, какие угрозы могут накапливаться в тундре на открытом южном фланге. . С решением этих задач должны были помочь разведчики, стартуя с Петсамо.

Несмотря на кажущуюся простоту, быстро перебросить звено не удалось. Второго числа, в день принятия решения, на Петсамо отправили только специальную передовую команду из четырех человек во главе с унтер-офицером Гётцом. Для перевозки всего хозяйства и личного состава единственной автомашины звена не хватало, и пришлось идти на поклон к коменданту Киркенеса, гауптману Оберрайху. Тот дал еще один грузовик и один автобус. В тот день переезд не состоялся.

Первый вылет в новом году, 3 января, лейтенант Краусс и обер‑фельдфебель Рёмельт выполнили, как и прежде, с Киркенеса. В 09:55 их Hs-126 с бортовым кодом «V7+1C» вылетел, а в 10:23 совершил промежуточную посадку на Петсамо. Цель заключалась в переговорах с командиром истребительного отряда, обер-лейтенантом Ментцелем (14./JG 77) (фактически, в тот самый день этот отряд был переименован в 5./JG 5, но документах еще долго пользовались старым наименованием - Авт.) , который должен был обеспечить истребительное прикрытие. Уже в 10:30 им была направлена радиограмма с запретом на вылет, поскольку метеорологи прогнозировали резкое ухудшение погоды и метель в районе разведки.

Кипучей деятельности по перебазированию погода помешать не смогла. Возникла помеха другого рода: с 17:00 2 января был частично закрыт мост через Ланг-фьорд, а аэродром Хойбуктен располагался на его западном берегу. На мост навалился норвежский танкер «Mil 300» с оторвавшимся якорем, и проезд по нему машин тяжелее 3,5 т был невозможен. Пришлось тяжелое довозить имущество технической группы до этого моста, там сгружать, перетаскивать на другой берег и заново грузить на другой грузовик, предоставленный гауптманом Мюллером (предположительно, офицер из отдела Ic штаба Горного корпуса). К 23:00 техгруппа и небольшая команда радистов развернулись на новом месте, и оттуда с утра 4-го теоретически можно было совершать вылеты.

Раз можно, значит – полетели! Вполне естественно, что это был тот же самолет «V7+1C», который уже находился на Петсамо. Хотя, на самом деле, это был единственный «Хеншель» в звене Хаушильда. Неизвестно, кстати, что это была за машина – та же самая, которая отправилась в тыл на ремонт 15 августа 1941 г. и потом вернулась назад, или какая-то вновь присланная. В любом случае, первый настоящий вылет 1942 г. у нее получился очень насыщенный. После взлета в 10:55 разведчик пошел к Западной Лице. Вскоре после того, как он начал выполнять задачу, рядом появились три советских истребителя, из-за чего Крауссу пришлось на бреющем удирать в сторону немецких позиций. Был у него еще один аргумент – пять «Мессеров» прикрытия из 14./JG 77. Они вступили в бой, отсекли советские истребители от подопечного и два из них заявили сбитыми. Заявки на сбитые самолеты были у лейтенанта Якоби (9-я его заявка) и унтер-офицера Вайничке (3-я).

На советской стороне сведения о полете над районом Ура-губы Hs-126 появились в 11:16, причем правильно был определен тип немецкого разведчика и его прикрытие. В ту же минуту на перехват были отправлены три «Харрикейна» из 78-го ИАП ВВС СФ. Факт посылки такого слабого наряда вызывает вопросы. При этом в воздухе примерно в том же районе находились семь «Томагавков» из 147-го ИАП ВВС 14-й армии. Увы, различная подчиненность полков не позволила сконцентрировать превосходящие силы истребителей в одном месте. В районе озера Каделъявр на малой высоте ведущий тройки мл. лейтенант Красавцев заметил приближающиеся «Мессеры» (разведчика они даже не успели обнаружить). В завязавшемся бою Красавцев был сбит, а сержант Бокий подбит, легко ранен в голову и совершил вынужденную посадку в районе Ура-губы. Позже его оттуда вывезли на ремонт. Третий самолет ст. лейтенанта Курзенкова получил пушечную пробоину в крыло и пять пулевых, летчик был ранен в ногу, но сумел добраться до своего аэродрома и нормально посадить самолет. В патронных ящиках у него не осталось ни одного патрона. На поиски пропавших советских самолетов были отправлены три группы «Харрикейнов», но они никого найти не смогли.

«Хеншель», когда небо для него было расчищено, тут же вернулся к разведке. В 11:35 он опять увидел советские истребители – на этот раз семь «Харрикейнов», но мы-то знаем, что это были возвращавшиеся из своего первого вылета на Заполярном фронте Р-40С из 147-го ИАП. К сожалению, они врага не заметили. В третий раз с «костыля» видели четыре «Харрикейна» в 12:05 над советской тыловой дорогой. Это была первая из групп, высланная на поиски сбитых самолетов после посадки Курзенкова. Она тоже заметить немца не смогла. Тот уже заканчивал выполнение своего задания и в 12:25 сел обратно на Петсамо.

На следующие сутки на этот аэродром прибыл сам Хаушильд. На новом месте звено получило шесть больших и три маленьких комнаты для личного состава, а также одну большую комнату для размещения фотолаборатории. В ней же лаборанты должны были жить. Еще одна комната отошла радиогруппе – она одновременно являлась и радиостанцией, и жильем для радистов. Питание электричеством шло от генераторов аэродрома. День явно был насыщенный – времени для вылетов не осталось. Из-за этого следующее задание на разведку под номером 263 (нумерация сквозная, шла с прошлого года) выполнялось только 6 января, начиная с 12:30. Район разведки был прежний, однако с оговоркой, что если опять будет сильное противодействие с советской стороны, то от полетов в опасный район надо отказаться и вместо этого осмотреть с воздуха полуостров Рыбачий. Вновь имелось сильное прикрытие от 14./JG 77, но Bf-109 имели всякие дополнительные задачи и вполне могли посреди полета покинуть «Хеншель». Из 6 поднявшихся в воздух в 12:37 «Мессеров» один сел в 13:06, один в 13:25, а четыре гоняли партизан по тундре. Это было неважно, советских истребителей в воздухе не встретили, так что Рёмельт спокойно провел разведку Куыркявра, Зимней Мотовки и озера Чапр, после чего в 14:00 вернулся на базу.

7 января немцы уже осмелились проводить в районе дороги от Лицы к Ура-губе не только разведку, но и корректировку огня батареи тяжелых 210-мм мортир. Hs-126 вылетел с Петсамо в 10:49, но оказалось, что корректировка невозможна из-за пространных полей тумана над землей. В 11:20 разведчик обозначил с высоты 600 м примерное положение батарей для истребителей-бомбардировщиков путем отстрела красных ракет, пронаблюдал за бомбежкой и пошел дальше по маршруту на юг. Советских истребителей снова не было. Прикрытие на этот раз имелось еще более серьезное – 6 Bf-109 из 14./JG 77, однако опять с попутными задачами. Имеется в виду та самая бомбардировка, которую «Хеншель» нацеливал в 11:20. Выполнили ее два Bf-109 из шести. Рёмельт якобы наблюдал попадание в штабель боеприпасов – сильная вспышка пламени и большое облако дыма.

На земле в звено прибыла, наконец, 100-ваттная радиостанция, выделенная сухопутными войсками для связи с ними. Ранее она не могла пересечь мост через Ланг-фьорд, потому что базировалась на тяжелом грузовике, но 7 января проезд был открыт. Зато грузовик фотолаборатории так и остался у моста из-за поломки топливопровода. Отбуксировать его на Петсамо не удавалось.

Очередной вылет 8 января снова прошел без происшествий, под эскортом четырех «Мессеров». Рёмельт попытался было провести зависшую с прошлого дня корректировку огня 210-мм батареи, туман снова был против. В очередной раз не появились советские истребители, четверка «Мессеров» прикрытия не имела работы.

После однодневного перерыва, связанного с плохой погодой, 10 января в небо поднялся с прежним пилотом (лейтенантом Крауссом) сам обер-лейтенант Хаушильд. В 11:08 «Хеншель» вылетел с Петсамо и начал полет по маршруту Лица – Ура – озеро Куыркявр – озеро Чапр – Зимняя Мотовка – Петсамо. Начиная с 11:30, он наконец смог выполнить задачу по корректировке огня мортир, не дававшуюся Рёмельту. Работа осложнялась противодействием советских тяжелых зениток и атаками советских истребителей. Первая последовала еще до начала корректировки – в 11:15, однако там с «Хеншеля» даже не успели разглядеть противника, потому что его отогнало истребительное прикрытие. А оно было очень мощным – 7 Bf-109 из 14./JG 77! При этом немецкие «ягеры» отвлеклись от подопечного, и, когда прилетело еще три «Харрикейна», Крауссу пришлось резко бросать самолет в бреющий полет и уходить за реку Лицу на запад. Корректировка, естественно, прервалась. Один из советских самолетов быстро отстал, но два других преследовали несколько упорнее, хотя ни один не приблизился больше чем на 200 м. Их работу сделал Хаушильд – войдя в раж при ведении оборонительного огня, он засадил две пули в стабилизатор «Хеншеля» сам. После того как советские истребители потеряли цель и улетели, Hs-126 вернулся и продолжил корректировку. Обратно на Петсамо он прибыл только в 13:23.

Советская сторона, естественно, была недовольна регулярными полетами разведчиков над ее территорией, ведь за последнюю неделю они прилетали пять раз. С этим следовало покончить. Поэтому 10 января против него была выслана четверка «Харрикейнов» из 78-го ИАП, ведущий – капитан Алагуров. Неизвестно, на кого отвлеклись немцы перед их прилетом (примерно в то же время мимо возвращался наш разведчик Пе-2, и он был атакован «Мессерами»). Пилоты «Харрикейнов» доложили по возвращении, что враг уходил, пикируя под углом до 80 градусов, но они не отставали и сближались до 80 м. Под огнем враг был все же потерян на высоте около 50 м, но его, тем не менее, засчитали как сбитый ст. лейтенантом Обуваловым. Всего с советской стороны на перехват противника в тот день высылали 12 «Харрикейнов», но больше никто о воздушных боях не докладывал. У немцев данные об атаках 13 советских истребителей, один или два из которых якобы были сбиты – но конкретных заявок в тот день от пилотов 14./JG 77 тоже не имеется.

На земле 10 января прибыли на двух машинах последние четыре человека с аэродрома Киркенес. В основной отряд на юг улетели запросы на обмен грузовика «Ford V8», который слишком часто ломался, на другой, а также о присылке ручной фотокамеры.

Следующий вылет был совершен только через день, потому что 11 января самолет пришлось ремонтировать после «меткой» стрельбы командира звена. На пост наблюдателя вновь заступил Рёмельт. Вместе с бессменным пилотом, лейтенантом Крауссом, вылетели для выполнения задачи по наблюдению сначала за побережьем в районе реки Малая Лица, потом на южном фланге Горного корпуса, а в конце за полуостровом Рыбачий. Прикрытие обеспечивали 5 Bf-109 из 14./JG 77, но они опять не ограничивались одной задачей и должны были заодно выполнить атаки с бреющего полета по наземным целям. Видимо, в процессе перехода от первого района разведки ко второму «Мессеры» благополучно потерялись. В 12:30 с «Хеншеля» из района Зимней Мотовки пришла паническая радиограмма: «Мы ранены в воздушном бою», после чего связь прервалась. И все же в 12:50 самолет смог сесть на Петсамо относительно благополучно. Как оказалось, в районе Зимней Мотовки, где до того не подвергался атакам ни один самолет звена, на него напали целых 8 «Харрикейнов». Бой длился 10 минут, советские самолеты выполнили не менее 4 заходов – и все-таки в конце концов Крауссу удалось уйти на бреющем и оторваться. Цена была такая: в самолет попало 20 пуль, одна разбила остекление кабины, и осколки расцарапали пилоту правую половину лица. Другая пуля срикошетила от замка парашюта и по касательной ранила в правую руку наблюдателя. Можно сказать, что отделались они легким испугом. Нужно заметить, что для Краусса это было уже второе ранение на мурманском направлении – 15 сентября 1941 г. он, летая с обер-фельдфебелем Маттеном, пострадал в бою с И-16. Тогда он тоже сумел довести поврежденный самолет до аэродрома.

Фактически, на перехват немецкого разведчика в этот раз было послано в 11:45 девять «Харрикейнов» из 78-го ИАП. Группа была поделена надвое: впереди три самолета со снарядами РС в качестве ударной группы, за ними шесть самолетов прикрытия на случай отражения контратаки немецких истребителей. Первая тройка атаковала Hs-126 сзади и сверху, противник, как всегда, начал уходить на резком пикировании. Так как «Мессеров» не было, к атаке подключились еще четыре «Харрикейна». В конце концов, врага посчитали сбитым, он пошел на счет капитана Орлова и стал у него первым.

Пускай единственный вражеский ближний разведчик на мурманском направлении не был сбит, он был выведен из строя на несколько дней. Заодно было решено усилить его маскировку, покрасив в белый цвет. Предписанная приказом от 16.12.41 г. белая краска (Sicherheitsfarbe Weiss) до сих пор не прибыла, так что в комендатуре аэродрома выпросили белый авиационный лак для «V7+1C».

Хотя «Хеншель» не летал на разведку 13 января, наши посты наблюдения его по привычке увидели. С кем они его спутали, сказать невозможно. Для его перехвата, а также для перехвата пары Bf-109 над морем высылались семь «Харрикейнов». Немцы тоже видели, как они барражируют над левым крылом Горного корпуса, причем число их увеличили чуть ли не вдвое. Считалось, что они опять подкарауливают там Hs-126.

В последующие дни ничего не происходило. Сухопутным войскам срочно нужна была разведка, так что даже вставало предложение проводить ее на угрожающем южном фланге корпуса истребителями. Неизвестно, был ли одобрен такой запрос генералом Люфтваффе в Северной Норвегии. 17 января была проведена покраска белым лаком единственного «Хеншеля», пока он пребывал в ремонте. На следующий день в Германию на попутном Не-111 из 1./KG 26 отбыл для лечения и отдыха раненый Рёмельт. На этот день было получено срочное приказание на проведение разведки для финского батальона «Ивало» в районе Ристикента, но лак, которым покрыли самолет, оказался очень плохо сохнущим. За сутки он высохнуть не успел, пришлось откладывать вылет на 19 января. Облет в этот день окончился констатацией факта, что имеются неполадки мотора и нужна его профилактика, и разведка опять отложилась на сутки. Командование Горного корпуса тем временем пыталось спасаться с помощью дальних разведчиков из 1.(F)/124 с Киркенеса. Тут тоже ждало разочарование: заказанные 14-го аэрофотоснимки были проявлены 15-го, но доставка их курьерской почтой до Петсамо заняла четыре дня!

20 января история повторилась. Уже стоящий на старте в 11:00 самолет вновь отказался заводиться и во второй раз подряд отправился на ремонт. Еще один вылет перенесли на сутки. В этот же день прошла реформа командной структуры, управляющей ближними разведчиками. Прежняя инстанция – Штолюфт – распускалась. Вместо него организовывался штаб связи с Люфтваффе при АОК «Лапландия», с теми же функциями, которые раньше были у офицера связи при АОК «Лапландия», плюс он принимал на себя взаимодействие с ближними разведчиками. Звено дальней разведки передавалось в авиакомандование «Север (Восток)», туда же передавалось дисциплинарное и снабженческое подчинение 1.(Н)/32 и обоих курьерских звеньев (сухопутного и морского). Однако тактически ближние разведчики оставались подчиненными АОК и приказы должны были получать по-прежнему из штаба объединения. После этого 21 января прошло совещание под председательством майора Вибеля из Руководящего штаба генерала Люфтваффе в Северной Норвегии. На нем со стороны АОК были поставлены два вопроса по ближним разведчикам:

1) Пополнить звено Хаушильда до 3 самолетов,

2) Организовать специальное истребительное прикрытие для разведчиков.

Только 22 января самолет, наконец, был полностью готов к полетам. Погода при этом стояла плохая – но вылет все равно состоялся, потому что немцы пришли к выводу: это будет им защитой от участившихся атак советских истребителей. Кроме того, теперь было решено проводить короткие разведывательные вылазки в тех случаях, когда не будет предоставлено сильного истребительного прикрытия (не менее 5 Bf-109). 15-30 минут – и удирать обратно, так как, по опыту предыдущих дней, над фронтом через такой интервал времени появятся «Харрикейны». В русле этой тактики полет 22 января над южным флангом Горного корпуса в плохих погодных условиях продлился достаточно долго – от 11:30 до 13:12. Советские истребители ожидаемо не появились. Наши на самом деле видели пролет разведчика, но погода приковала самолеты к земле.

23 января вылет совершал лично Хаушильд. Он, как всегда, не мог спокойно ограничиваться наблюдениями. Примерно через час после старта (он последовал в 10:55 с Петсамо) в районе Нот-озера немцы обнаружили оленью колонну, и командир звена лично обстрелял ее из пулемета. Никаких сведений о противодействии в отчете нет, однако в районе Сейбъявра мотор начал троить, давление бензина упало. Пилоту унтер-офицеру Биккелю пришлось спускаться до 200 м и качать топливо в мотор ручной помпой. Полет прервался – в 13:00 самолет сел на базе.

Неполадки мотора не приковали «Хеншель» к земле. Назавтра он снова поднялся в небо по запросам командира 118-го горного артиллерийского полка оберста Шриккера и гауптмана Мюллера из отдела Ic Горного корпуса. Они просили разведать батареи около озера Лангер-Зее и полуострова Рыбачий, соответственно. При этом истребительного прикрытия на этот раз не было, несмотря на задание в опасном районе Западной Лицы. Экипаж лейтенант Метт – унтер-офицер Биккель вылетел для его выполнения в 11:21 24 января. Для начала они сделали крюк на юг и потом оттуда подлетели к району озер Куыркъявр и Портлубол (немецкие названия – Кнырк-ярви и Порт-Лубол), где обнаружили многочисленные следы присутствия советских войск. Позже при оценке сделанных аэрофотоснимков расшифровщик насчитал около 300 транспортных средств. После этого «Хеншель» отправился на запад, при этом в 12:50 немцы над озером Маккиявр заметили четыре советских истребителя, приближающиеся со стороны Зимней Мотовки, то есть с юго-востока. От них удалось благополучно уйти. Скорее всего, это были самолеты ВВС 14-й армии, так как о вылетах в тот район истребителей ВВС СФ ничего не известно – они занимались прикрытием уходившего из Мурманска конвоя QP-6. Hs-126 еще провел разведку Эйна-губы и порта Новые Озерки на полуострове Рыбачьем, после чего в 13:06 вернулся в Петсамо. Вылет показал, что угроза со стороны советских истребителей сохраняется. Для собственной безопасности разведчики решили, что в случае отсутствия прикрытия каждая задача по разведке района Лицы или Рыбачьего будет делиться на множество мелких, требующих меньше времени присутствия в опасных местах и выполняемых одна за другой. Забегая вперед, следует сказать, что эта тактика так и не была принята на вооружение.

25 января полеты продолжились – в 11:26 Хаушильд стартовал с Петсамо. За штурвалом был восстановившийся после ранений лейтенант Краусс, который повел «V7+1C» прямиком к Лице, потому что сегодня с ним было прикрытие в лице 4 Bf-109 из 14./JG 77. Это позволило осмотреть побережье, тыловые дороги и затем углубиться на юго-запад, фактически в тылы Горного корпуса, до озера Кошкаявр. Оно находилось вблизи прежней советско-финской границы и менее чем в 10 км южнее ближайшего немецкого полевого дозора (FW 10). В 3,5 км северо-восточнее озера был обнаружен бивак с 10-20 оленей и саней, а также костры. Это было непосредственной угрозой. Хаушильд не был бы собой, если бы просто улетел на базу. Он приказал Крауссу сделать 3 захода с ведением по лагерю пулеметного огня. Вернувшись в 13:30 на Петсамо, тот же экипаж вылетел снова в 14:35 для наведения на обнаруженный лагерь истребителей-бомбардировщиков. Буквально через 10 минут бивак был обнаружен заново, обстрелян и обозначен фиолетовым дымом. В течение еще 10 минут 6 «Мессеров» из 14./JG 77 проводили штурмовку, причем наблюдалось прямое попадание одной SC250 в лагерь. Точное наблюдение быстро стало невозможным, потому что от взрывов бомб снег стал черным. Считалось, что убито как минимум 5 оленей. В этих вылетах было установлено, что новый камуфляж «Хеншеля» работает хорошо, и немецкие истребители его обнаруживали с большим трудом.

Ночью ударили сильнейшие морозы, доходившие до -43 градусов Цельсия. Утром, несмотря на полуторачасовое подогревание мотора, он так и не смог выйти на нормальные обороты. Только когда ближе к полудню температура поднялась до -25, после 3-часового подогревания, «Хеншель» смогли подготовить к вылету. В 11:45 Краусс поднял машину в воздух: в кабине наблюдателя находился лейтенант Метт. Хотя заданием предусматривалась разведка южного фланга и побережья в районе бухты Вичаны, выполнить смогли только первую часть – облачность сильно затрудняла наблюдения. Имелось прикрытие в виде четырех «Мессеров», однако в этот раз оно не пригодилось. На аэродром вернулись через час после вылета.

Примерно также прошел вылет и на следующий день. Тот же наблюдатель вместе с Биккелем в качестве пилота отправились на восток, но из района моста через реку Лицу свернули на юг, для поисков партизан в районе озера Чапр. Снова мешала сильная облачность; видимо, из-за нее не выдали и прикрытия, посчитав, что советские самолеты не смогут помешать. Так оно и случилось. С другой стороны, задача не была выполнена, потому что лопнул маслопровод и Hs-126 пришлось возвращаться.

28 января была сделана попытка провести сразу два вылета, но начали слишком поздно. Первыми полетели Хаушильд и Краусс: в 12:34 их самолет стартовал с Петсамо с обширным списком районов на разведку: южный фланг корпуса, Ура-губа, Рыбачий. При этом истребительного прикрытия не было, видимо, понадеялись на погоду. Чего та не дала, так это провести аэрофотосъемку советских тылов. Кроме того, Хаушильда слепило низко стоящее солнце. В 13:45 немцы разведали Рыбачий, а потом вернулись в советский тыл на юго-востоке от плацдарма на Лице и навели на цели истребители-бомбардировщики. В 14:25 они проштурмовали советский лагерь на высоте 373,1 (гора Большой Кариквайвиш). Когда самолет сел обратно в 14:35, у него в баках оставалось всего 80 л бензина! Так как не все задачи на южном фланге успели выполнить, в 15:30 на взлет пошел сменный штурман – Метт. Он должен был провести контроль результатов штурмовки в районе озеро Чапр – высота 373,1 и успеть сесть до 16:10, то есть времени захода солнца. Но вылет прошел впустую: облачность на 300 м ничего не дала разглядеть, осветительные бомбы не помогали. Сел «Хеншель» точно в последний момент.

Атакам в тот день подверглась промежуточная база советских пограничников, действующих во вражеских тылах. После налета с воздуха на нее напали незаметно сосредоточившиеся рядом немецкие лыжники из 2-й горно-егерской дивизии. Однако лагерь оказался гораздо больше, чем ожидали немцы, и после боя им пришлось отступить, оставив наблюдение.

На следующий день горные егеря обнаружили, что лагерь покинут – пограничники отступили. Возможно, именно их на юге, около озера Статявр, во второй половине дня снова обнаружил и атаковал пулеметным огнем Хаушильд. Не встречая сопротивления, он сделал несколько заходов по группе стреноженных оленей и из двух десятков якобы смог убить шесть. Детального описания этой операции от пограничников у автора, к сожалению, нет. Но в боях 28-29 января они потеряли 10 человек убитыми, включая начштаба 181-го батальона капитана Н.И. Свистунова, и 40 пропавшими без вести. Хаушильд в том вылете на южный фланг ничего больше не обнаружил. Еще один вылет был проведен ранее, причем экипаж был тот же – Хаушильд/Краусс. Они просмотрели Зимнюю Мотовку и окрестности Кьяделявра, после чего собирались мимо Лицы добраться до Рыбачьего – но тут от наземной радиостанции 6-й горно-егерской дивизии пришло предупреждение, что над Лицей барражируют четыре советских истребителя. Прикрытия у «Хеншеля» не было, так что он обогнул опасный район и все же провел разведку Рыбачьего. Советские самолеты продолжали патрулировать над Лицей как минимум до 12:50. Hs-126 благополучно совершил посадку в 13:14.

Также 29 января случилось важное событие – на Петсамо наконец-то прибыл второй «Хеншель» из основного отряда! Это был «V7+1K», его перегнали фельдфебели Фогель и Цемлика. Любопытно, что они оба были пилотами. Было выработано новое правило поведения для самолетов звена. Теперь требовалось пересекать фронт на большой высоте, 2500-4000 м, по достижении западной границы подлежащего разведке района самолет поворачивал и со снижением до 300 м шел в сторону своих позиций. Таким образом, отсекалась не только мелкокалиберная зенитная артиллерия и ружейно-пулеметный огонь, но и советские истребители, которые в последнее время патрулировали на малой высоте.

30 января был только один неудачный вылет экипажа Метт/Биккель с разведкой южного фланга. Они должны были заснять так называемую «Русскую дорогу», ведущую от фронта на юго-восток, но советские зенитки не дали этого сделать. 31 января в 10:36 Хаушильд со своим старым пилотом Фогелем на «V7+1C» снова отправился в тот же район. Над озером Вылъявр в 10:50 были замечены следы, а на восточном берегу – 40 лыжников. По своему обыкновению командир звена принялся обстреливать их из пулемета, но советские солдаты грамотно рассредоточились и залегли, не дав немцам шансов нанести потери. Более того, при отлете на северо-запад самолет получил попадание в крыло из зенитного орудия, так что планировавшаяся аэрофотосъемка была сорвана, пришлось лететь на базу. Повреждение затронуло посадочные закрылки и оказалось настолько серьезным, что крыло требовало замены. «V7+1C» вышел из строя на неопределенный срок. К счастью для немцев, теперь хотя бы было его чем заменить. Тут же был запланирован для съемки Русской дороги вылет «V7+1K», но сгущающиеся тучи быстро завернули его обратно. Взлетев в 14:08, экипаж Метт/Биккель вернулся уже через 37 минут.

Итого, в январе месяце звену удалось сделать 20 боевых вылетов, что выглядит очень неплохим показателем, принимая во внимание погоду, наличие всего одного самолета и периодическое серьезное сопротивление советской стороны. В минусе было то, что в половине случаев задание не было выполнено полностью либо частично по разным причинам: погода, неисправности, вражеское противодействие. Самолет дважды получал повреждения, во второй раз серьезное, два члена экипажа были ранены, пусть и легко. Это наводило на грустные мысли о будущем. Было ясно, что ситуация складывалась чрезвычайно угрожающая – самолеты, не справлявшиеся со своими задачами еще прошлым летом, продолжали летать на мурманском направлении спустя более чем полгода. Хотя идея о вооружении звена Хаушильда новыми Fw.189 высказывалась еще 22 октября 1941 г., ничего в этом направлении сделано не было. Видимо, отсутствие потерь и малая активность советской авиации в конце года заставили немцев расслабиться – и вот теперь прежняя проблема постепенно становилась в полный рост.

Пока же приходилось воевать на том, что есть. 1 февраля машина с бортовым кодом «V7+1K» наконец смогла полноценно дебютировать на мурманском фронте. Точнее сказать, это был дебют 1942 г., потому что данный самолет был последним летавшим в звене Хаушильда «Хеншелем» осенью 1941 г. 15 сентября его повредили в бою «ишаки». Теперь он вернулся назад, снова боеготовым после ремонта. Экипаж Метт/Краусс (тот же самый, что летал 15.9.41!) смог сделать за день целых два вылета. Первый раз под прикрытием 3 Bf-109 из 5./JG 5 (отмечу наконец-то правильное обозначение отряда истребителей) сделали аэрофотосъемку двух районов Рыбачьего. Третья съемка в районе между Лицей и озером Лангер-Зее сорвалась из-за облачности на высоте 400 м. Второй вылет был вызван как раз этой неудачей. На этот раз фотосъемка удалась, а после самолет полетал еще немного на южном фланге в районе Кошкаявр – Моккетъявр. Здесь немцами были замечены два советских истребителя, летавших юго-восточнее, у Зимней Мотовки, но наши, видимо, противника не заметили и не атаковали.

На следующий день «на смену» заступили Хаушильд и Фогель, но им поработать так же ударно, как и предыдущей паре, не удалось. Задача заключалась в разведке сначала дороги в районе губы Ура, а затем Русской дороги до озера Портлубол. Имелось прикрытие в виде трех «Мессеров», которые, однако, не сопровождали «Хеншель», а просто находились в районе разведки. Взлетев в 13:37 и выполнив первую часть задания, разведчик в 14:20 над Русской дорогой наткнулся на барраж из как минимум восемь советских самолетов, из-за чего Хаушильд счел за благо ретироваться, и его самолет совершил посадку в 14:30. Перед этим разведчик все же успел заметить большую концентрацию войск и транспортных средств, что позволяло предположить планирование советской стороной новой наступательной операции на южном фланге Горного корпуса. Назавтра была поставлена задача на разведку конкретно участка Русской дороги между 30-м и 45-м километрами, а также местности непосредственно перед укрепленными пунктами 6-й горно-егерской дивизии. В 08:45 с Петсамо взлетел все тот же экипаж Хаушильд/Фогель, но, по сути дела, полет опять был сорван советскими истребителями. «Хеншель» долетел до Портлубола на юго-востоке, после чего повернул назад и в 09:22 восточнее Лангер-Зее обнаружил шесть «Харрикейнов», летевших наперерез на высоте 500 м. С земли советские зенитки указывали на разведчика трассерами. Фельдфебель Фогель бросил машину в крутой отворот и вниз, так что заметить его наши не успели. В 10:04 Hs-126 сел. Хаушильд пытался договориться с истребителями о прикрытии на еще один вылет, но в 5./JG 5 на тот момент было боеготово всего 3 самолета, и их уже загрузили собственными задачами по поискам советских рейдовых групп в тундре. Вынужденный простой решили использовать для покраски «V7+1K» в зимний камуфляж. К 12:00 следующего дня – 4 февраля – самолет просох и был готов лететь. За штурвал сел Биккель, в кабину наблюдателя – Метт. В 12:08-12:54 они сделали короткую вылазку без истребительного прикрытия, разведав сначала Русскую дорогу, а потом побережье от Ура-губы на запад. На земле Хаушильд созвонился с обер-лейтенантом Нетом, техническим офицером 1.(Н)/32, и тот пообещал ему прислать замену для поврежденного «V7+1C» при ближайшей летной погоде. Надо заметить, что на юге в тот момент имелось 6 «Хеншелей», из них три было исправно.

5 февраля удалось сделать два вылета с разными экипажами. При этом Метт и Биккель летали без прикрытия к Русской дороге и дороге вдоль побережья, а Хаушильд и Фогель осматривали примерно тот же район, но уже в сопровождении 3 Bf-109 из 5./JG 5. 6 февраля вновь было сделано два вылета, второй день подряд. Однако первый, в котором на юг, в сторону Лутто и Ристикента, направились Метт и Биккель, закончился неудачей. В районе разведки был встречен чрезвычайно сильный мороз. Температура масла упала до 30 градусов Цельсия, отчего начались сильные вибрации мотора. Пришлось возвращаться, хотя до Петсамо удалось добраться благополучно. Во второй половине дня начался второй вылет. Впервые в 1942 г. наблюдателем летел обер-фельдфебель Маттен, пилотом был Краусс. Им дали другой район разведки, «морской» – Ура-губа и полуостров Рыбачий, хотя сначала они немного завернули на Русскую дорогу, чтобы подлететь к побережью с юга. Вылет был произведен в виде скоротечной вылазки. В этот день удалось договориться со службой ВНОС (FluKo) о том, чтобы сообщения о появлении в районе разведки вражеских истребителей приходили непосредственно на радиостанцию звена. Первое такое пришло уже на следующий день.

Это произошло во время очередного вылета Хаушильда. В 11:00 он поднялся в воздух без всякого прикрытия и отправился на север над Петсамо-фьордом до Рыбачьего и оттуда обратно на юг до Русской дороги. Такой маневр был вызван тем, что в 11:15 от ФлуКо пришло сообщение о появлении советских истребителей. В 11:20 5 советских самолетов видели посты 6-й горно-егерской дивизии южнее Херцберга (высота западнее Лицы). В 11:23 ФлуКо сообщила, что противник улетел на восток, и Хаушильд смог наконец добраться до Русской дороги. В 12:20 он сел на Петсамо.

8 февраля впервые за месяц не удалось полетать из-за непогоды, а 9 февраля произошла давно назревавшая катастрофа. Сначала вылеты задержались: плохая погода, снегопад, запрет на взлеты. В 08:50 летать разрешили, но возвращавшийся обратно истребитель при посадке застрял в снегу. Ждали, пока были расчищены все заносы. В 13:30 самолет, управляемый Крауссом, ушел на выполнение задания – разведки в районе Лутто, которую не удалось провести 6 февраля. Командир звена специально оговорил, что самолет не должен лететь на малой высоте. Видимо, имели опасения по поводу подкарауливающих там советских истребителей. Однако назад «V7+1K» не вернулся. По иронии судьбы, с точно тем же экипажем, с которым получил повреждения 15.9.41 Маттен/Краусс. Маттен пропал во втором своем вылете после возвращения в звено. Хаушильд развил бурную активность в попытках найти свой самолет: разослал запросы сухопутным войскам, дал запрос офицеру связи Люфтваффе при штабе АОК «Лапландия», лейтенанту Урбану, с просьбой организовать поиски на тяжелых истребителях. Последняя затея провалилась из-за плохой погоды, а сухопутные войска могли сказать немного. Между 14:00 и 15:00 разведчик видели летающим юго-восточнее полевого дозора №2, но это было так далеко, что наблюдатели даже не гарантировали, что видели там только один самолет. Дозор №1 тоже видел его в 14:00, а финский дозор только слышал шум мотора. Больше никто ничего не знал.

Зато об этом случае все прекрасно знали на советской стороне. В 14:18 пара «Томагавков» из 147-го ИАП, пилоты политрук Селезнев и лейтенант Юрилин, вылетели на перехват вражеского разведчика в район Ристикента. Не долетая туда, они обнаружили над колхозом Восмус на левом берегу реки Тулома «Хеншель» и подбили. Лейтенант Краусс смог посадить самолет на лед реки в 3 км южнее Восмуса. Наши бойцы быстро прибыли на место аварийной посадки и в коротком бою смогли взять в плен раненого Маттена. Краусс, не желая сдаваться, застрелился сам. Позже туда прибыли представители ВВС 14-й армии, так что у нас есть несколько фото полуразбитого «V7+1K».

Теперь в разведывательном звене Хаушильда осталась только одна неисправная машина. Хотя командир заранее запросил подкрепление, доставить еще один самолет к моменту, когда он стал отчаянно нужен, не удалось. Все это вызвало разбирательства в штабе Горного корпуса. Выяснилось, что срок окончания ремонта «V7+1C» никто предсказать не может, после чего армейцы потребовали поставить этот вопрос на контроль, а также срочно доставить на север как минимум еще два «Хеншеля».

10 февраля полдня было вычеркнуто плохой погодой. Во второй половине дня пара «Мессеров» из 5./JG 5 произвела поиски пропавшего самолета, но тщетно. Немцы, судя по всему, не могли представить, что он забрался так далеко на восток. Такие же метеоусловия господствовали следующие три дня. Кроме прочего, это мешало перегнать новый самолет с Кемиярви. Зато на Петсамо прибыл второй дешифровщик аэрофотоснимков, обер-фельдфебель Шнайдер. Парадокс был в том, что фотографий для его работы сделать было не на чем.

Лишь 14 февраля новый Hs-126 наконец прибыл, причем вместе с экипажем в составе наблюдателя обер-фельдфебеля Леберехта и пилота фельдфебеля Цемлики. Бортовой код машины был «V7+1H». С ним приехал категорический приказ от командующего 5 ВФ генерала Штумпффа: с этого момента все разведывательные вылеты выполнять только под истребительным прикрытием. Хаушильд немедленно сообщил об этом в штаб Горного корпуса с уведомлением, что теперь им стоит рассчитывать на меньшее число вылетов. Истребителей очень мало, и усиление их в ближайшее время не планируется, а кроме эскорта разведчиков у них полно других задач.

15 февраля погода опять была плохой. Не смогли даже перегнать на Кемиярви для ремонта аварийный «V7+1C». Только на следующий день выдалась возможность опробовать в деле вновь прибывший «V7+1H». Сделал это сам Хаушильд. Они с Фогелем вылетели с Петсамо для разведки района Ура-губы, Русской дороги и перешейка Рыбачьего под беспрецедентным эскортом: 4 Bf-109 непосредственного прикрытия и еще столько же косвенного, все из 5./JG 5. Несмотря на это, вылет опять проводился в стиле быстрой вылазки. Тем не менее полет окончился быстро. Возможно, тут виной был сильный зенитный обстрел в районах разведки. Над озером Портлубол самолет схлопотал один осколок в фюзеляж, близко к стабилизатору. На боеготовности это, впрочем, не сказалось.

Вылетов в последующие три дня все равно не было, причины этого точно не ясны. Якобы Хаушильд попросил дать перерыв для оценки накопившихся аэрофотоснимков – но непонятно, откуда там могло быть много работы такого плана, если за последние 10 дней был сделан всего один вылет? 17 февраля была запланирована покраска вновь прибывшего самолета в белый цвет, но даже она сорвалась. В ангаре, где стояли окрашиваемые машины, порвалась используемая вместо дверей, как полог, палатка. Личный состав звена развлекали стрельбами в противогазах.

18 февраля ВПП покрылась льдом, плюс прогнозировалась опасность обмерзания в воздухе. Командир 5./JG 5 сказал, что он не даст разрешения летать своим истребителям из боязни аварий на посадке. 19 февраля в Кемиярви смог наконец улететь «V7+1C» (с Меттом и Биккелем на борту), а «V7+1H» начали красить. Уже вечером пришло обнадеживающее известие: крыло «V7+1C» обещали заделать на месте, так что перегон самолета на аэродром Кьеллер (западная Норвегия) для замены плоскости не требовался.

Только 20 февраля случился новый вылет. Сделать его поручили новеньким – Леберехту и Цемлике. У них все не заладилось с самого начала: пришлось откладывать старт, потому что запланированные для сопровождения истребители срочно взлетели по тревоге. Паузой воспользовались, чтобы установить на борту фотоаппарат Rb.50/30, так как съемку собирались проводить с высоты 5000 м. В 15:01 «Хеншель» взлетел, так и не дождавшись, кстати, истребителей. Видимо, вопреки приказу, немцы решились рискнуть в надежде на скорую темноту. Но этот факт сыграл против них. На большой высоте Леберехт не учел боковой ветер, и его снесло слишком далеко на восток. Скорректировать позицию Цемлика не успел, уже наступили сумерки. Задание было провалено. 21 февраля прошло удачнее, хотя начиналось все тоже с неувязок. Вылет планировали на 11:00, но до того решили опробовать фотоаппарат на своем собственном аэродроме, для чего провели короткий полет. На посадке лопнула шина левой стойки шасси; замена задержала вылет на три часа. Хаушильд с Фогелем поднялись в воздух только в 14:20. Здесь их сопровождал солидный эскорт из 6 «Мессеров», но сделать фотографии, судя по всему, опять не удалось. Ограничившись визуальным наблюдением, командир звена вернулся в 15:37.

22 февраля экипаж сменился обратно на Леберехта/Цемлику, неприятности остались на месте. Второй раз истребители перед самым взлетом отвлеклись на старт по тревоге, а когда вернулись, то сообщили, что в районе разведки очень плохая погода. В таких условиях командир 5./JG 5 не гарантировал, что его летчики смогут находиться около подопечного. Хаушильд решил, что будет проще слетать без всякого эскорта. «V7+1H» улетел в 14:15, встретив в районе разведки плотную облачность и сильные снежные заряды. Облака спускались до самой земли, а верхняя граница поднималась до 1200 м. При прояснениях Леберехт провел-таки съемку и вернулся, когда облака опять загнали самолет на высоту 50 м. Увы, все старания оказались напрасными. В тяжелых условиях наблюдатель сделал фотосъемку не того района, который требовался корпусу. В 20:00 обер-лейтенант Ментцель довел, что его отряд по приказу генерала Люфтваффе в Северной Норвегии 23 февраля будет действовать только в рамках противовоздушной обороны и на другие вылеты рассчитывать не стоит. Также 22 февраля была выполнена еще одна фотосъемка Петсамо для комендатуры аэродрома. Этот вылет, вероятно, не относился к разряду боевых.

После одного выходного, 24 февраля экипаж Леберехт/Цемлика вернулся к работе и сразу ударными темпами. Им удалось сделать два вылета. Фактически ситуация сложилась таким образом: метеорологи предсказывали плотную облачность в районе разведки, и правильная работа прикрытия истребителей опять не гарантировалась. Между тем над Петсамо было безоблачно. Тогда истребители предложили разведчикам сделать короткий вылет для разведки погоды, чем Леберехт занялся, заодно выполнив и часть своей непосредственной задачи, сняв наконец с высоты 2000 м требуемый для Горного корпуса район от 55-го км Русской дороги до немецких позиций в районе горы Штальхельмберг. Как оказалось, в районе разведки и вокруг него полностью безоблачно, при этом советских самолетов там не было. Во второй раз «Хеншель» полетел уже с сопровождением из 4 Bf-109 из 5./JG 5. Теперь он сделал фотосъемку от Лангер-Зее до бухты Лопаткина. Наши истребители опять не мешали. Расслабившись, эскорт покинул Hs-126 через 10 минут после начала полета. К счастью для немцев, печальных последствий это не имело.

25 февраля на аэрофотосъемку по принципу ротации полетели Хаушильд и Фогель. Но их продолжили преследовать неприятности. Как только самолет набрал высоту, температура масла резко упала, двигатель стал работать с перебоями – пришлось вернуться. Самолет загнали в мастерскую, но там проверка агрегатов показала, что все в порядке. Такое уже наблюдалось и ранее при температурах ниже -25 градусов. Для того чтобы в будущем избежать таких ситуаций, 26 февраля в лобовой части масляного радиатора поставили алюминиевый кожух, закрывавший его полностью. Испытательный полет показал чрезвычайную эффективность этой меры.

Штаб Горного корпуса запланировал проведение артиллерийских стрельб с корректировкой с воздуха и выдал звену предварительное задание на этот счет, однако, пока погода опять приковала «Хеншель» к земле, стало известно о переброске в Киркенес «штук», до того с начала года находившихся на юге. Концепция борьбы с целями в ближнем тылу советских войск тут же поменялась. Для использования пикировщиков нужно было в ближайшие дни подготовить фотопланшеты целей – звено Хаушильда должно было выполнить новые съемки местности. 28-го в рамках этой задачи было сделано 2 вылета: сам Хаушильд летал с Фогелем под прикрытием 5 истребителей. В 12:15-12:50 с высоты 5000 м он сделал 4 серийных съемки в районе 45-го км Русской дороги. При этом большие помехи вносил сильный боковой ветер. Возможно, могли бы снять больше, но эскорт улетел – вернулся и разведчик. Второй вылет экипажа Метт/Цемлика на разведку в районе Кошкаявра оказался неудачным, наблюдения затруднялись очень низко стоящим солнцем. Зато не было советских истребителей, а «Хеншель» летал в одиночку.

Подводя итоги месяца, следует отметить, что, несмотря на все передряги, немцам удалось сделать 19 боевых вылетов. Сказалось то, что несколько раз удавалось подниматься в воздух по два раза в день. Доля прерванных или не до конца выполненных задач даже сократилась – таких было всего шесть, считая ту, в которой самолет был сбит.

1 марта прошло по ранее уже опробованной схеме: сначала в 10:43 самолет с Меттом и Биккелем на борту слетал на юг для разведки погоды, без истребительного прикрытия. В 11:12 он уже вернулся, обнаружив, что там все заполоняет фронт низкой облачности. Аэрофотосъемка на южном фланге, таким образом, отпадала. Решили переориентироваться на север, на полуостров Рыбачий. Однако какие-то срочные работы на ВПП задержали старт на 15 минут. Взлетел тот же экипаж в 12:00, а к тому времени на Рыбачий тоже наползли облака. Снимать с большой высоты стало невозможно, сделали только меньшие снимки с малой высоты, плюс в конце мотор начал барахлить. В 12:41 самолет вернулся. Летал он в этот раз под прикрытием трех «Мессершмиттов».

2 марта царствовала плохая погода. Хаушильд уехал на юг для совещания в основном отряде, причем взял для этого машину звена. За него старшим остался лейтенант Метт. 3 марта сначала истребители в своем вылете обнаружили плохую погоду в районе разведки. К 14:30 она улучшилась, но на это время не оказалось доступных для эскорта самолетов 5./JG 5, все они занимались другими задачами. 4 марта все наконец сложилось, и Леберехт с Цемликой полетели в 10:54. Прикрывали их 4 Bf-109, но в районе фронта на Лице они пропали в дымке и больше не появлялись. Разведчики не испугались и продолжили лететь, снимая на ручную камеру рукава Лицы в районе старого моста через нее, потом отправились к дороге вдоль берега (она у немцев называлась «Новой»). Там в 11:45 заметили 4 советских истребителя, идущих на малой высоте, отчего вылет был прекращен, самолет вернулся к 12:00. Впервые в этот день в КТВ звена отмечена бомбардировка аэродрома советскими самолетами. По мнению разведчиков, при атаке с бреющего в 10:55 14 советских истребителей повредили по одному Ju-88 и Не-111. При этом сводка Люфтваффе для финских ВВС говорит, что повреждения получили два Не-111, из них один – тяжелые. На самом деле, есть данные о трех поврежденных «Хейнкелях» из 1./KG 26, причем достаточно серьезно (у двух – 35%, третий уже был в поврежденном на 25% состоянии после посадки на брюхо 26 февраля). Про два легко поврежденных истребителя в КТВ разведчиков просто не упоминается, видимо, они были менее 5%. О чем еще не упоминается, так это о том, что никто из немцев не смог взлететь на отражение налета, потому что все боеготовые истребители в тот момент сопровождали «Хеншель». Несомненно, их пропажа из эскорта объясняется тем, что их отозвали на базу для борьбы с советскими самолетами, на которую они не успели. К сожалению, немцы поквитались в следующем налете, тоже отмеченном в КТВ звена Хаушильда. В нем отмечено, что в 15:28 прошла новая атака с бреющего по Петсамо 20 «Харрикейнов», которых встретили только что взлетевшие «Мессершмитты». В боях заявлено 3 сбитых, плюс на одного претендовали зенитки, у немцев же потерь в этот раз не было ни от штурмовки истребителей, ни от сброшенных чуть позже разведывательным Пе-2 бомб. Здесь опять сводка Люфтваффе не согласна с КТВ звена: по ее мнению, одна бомба, сброшенная с «пешки», попала прямиком в легко поврежденный в первом налете «Хейнкель» и уничтожила его.

Фактические потери проводившего оба эти налета 78-го ИАП ВВС СФ составили пять подбитых и севших на вынужденную самолетов. К счастью, ни один летчик не погиб, только один был ранен. Еще 6 «Харрикейнов» имели пулевые пробоины. Немцы потерь в воздухе не имели.

Следующий вылет, вернее, попытка его совершить, имела место 7 марта. Старт запланировали на 11:45, но мотор не удалось завести, несмотря на часовое предварительное подогревание. Кроме того, в предшествующую ночь принадлежащий звену курьерский самолет Fi-156 с бортовым кодом «V7+1S» был сорван со стояночного якоря ураганным ветром (оцененным в 140 км/ч) и получил повреждения в районе 40%. Он был отправлен на ремонт в аэродромную мастерскую для смены мотора. У курьерского звена АОК «Лапландия» запросили на замену другой самолет.

В 14:30 8 марта поступил телефонный звонок из Горного корпуса – в метели два дня назад потерялся дозор, идущий на юг с мыса Пикшуев. Надо было его срочно найти. Однако плохая погода не позволила выполнить эту задачу. Зато она не помешала приземлиться на Петсамо вернувшемуся с ремонта «V7+1C». Пригнали его Фогель и Хаушильд. Получилось так, что за время его почти недельной командировки на юг подчиненным удалось выполнить всего один вылет!

На 9 марта звену были нарезаны многочисленные задачи: разведка Петсамо-фьорда, Рыбачьего, Русской дороги, а также поиски пропавшего «Юнкерса» из 2./KG 30, но ни за одну из них в тот день даже не взялись – непогода. Кстати говоря, этот «Юнкерс» смогли найти только в 1997 г.

В то же время фотолаборатория работала с полной отдачей, вернее, это касается ее двух дешифровщиков. Судя по всему, это был один такой специализированный отдел под началом генерала Люфтваффе в Северной Норвегии, и ему постоянно подкидывали новую и новую работу. Например, 10 марта подвезли для распознавания 120 аэрофотоснимков Рыбачьего. В остальном все было тихо – весь день шел снег, нападало 30-40 см.

Только 11 марта, спустя неделю после последнего вылета, самолеты смогли подняться в воздух. Да не самолет, а самолеты! Впервые с начала года у звена было сразу две боеготовые машины. Оба вылета прошли без особых ситуаций, без истребительного прикрытия. Метт и Биккель летали к бухте Лица и Портлуболу на «V7+1C», Хаушильд и Фогель на южный фланг на «V7+1H». На следующий день летали Леберехт и Цемлика на «V7+1H». Здесь истребительное прикрытие было (4 Bf-109), но недолго. При перелете линии фронта оно опять потерялось в дымке. Тем не менее, «Хеншель» слетал к озерам на южном фланге, потом к Западной Лице и только после этого вернулся.

13 марта был поставлен рекорд – три вылета за день. Правда, два из них были короткими. В первом Метт и Биккель провели одиночную вылазку к бухте Лица и потом на юг к Зимней Мотовке. В 09:50 взлетели, в 10:30 уже прибыли обратно. Второй вылет в 11:35-12:14 был посвящен разведке дорог: Ура, Новой и Русской. На этот раз имелось сопровождение в виде четырех «Мессеров». Хаушильд и Фогель занимались корректировкой артогня тяжелой батареи 1./730 (она же НКА 504). Сначала планировалось нацелиться на советскую батарею в районе Тафельберг на Рыбачьем (восточный берег губы Большая Мотка), но там погодные условия не гарантировали результата. Тогда решено было переключиться на две другие батареи, которые обнаружили на южном берегу полуострова Средний. Вылет проводился без всякого прикрытия, при этом приходило оповещение от постов ФлуКо о нахождении поблизости от разведчика советских самолетов, но он вылет не прекратил. Разрывы снарядов наблюдались хорошо, была проведена фиксация, однако результат оказался так себе. Рассеяние при дистанции 8 км составило до 600-750 м. Хаушильд предложил в следующий раз использовать против этих батарей «штуки».

После рекорда последовало затишье по довольно экзотической причине – сверху не было прислано ни одной задачи. Поэтому самыми значимыми событиями 14 марта стали возложение венков на могилу погибшего в 1941 г. лейтенанта Беккера и прибытие нового «Шторьха». На борту у него был код «1R+RH».

15 марта был выполнен только один вылет для пространственных снимков осыпи берега реки Петсамойоки в 1-3 км от моста «Принца Ойгена» в Парккине, а также южного берега бухты Лица. Истребительного прикрытия не было, но было обещано, что в районе разведки сразу восемь «Мессершмиттов» будут охранять вылет Ju-87. В 11:47 самолет с Леберехтом и Цемликой стартовал с Петсамо, к 12:40 уже выполнил обе задачи, но затем заметил советский истребитель на бреющем полете. «Хеншель» был отрезан от спасительного направления на запад, поэтому Цемлика решил уходить в обратном направлении, и этот трюк сработал – атаки так и не случилось. В процессе уклонения разведчик забрался в неведомые для него края, почти достигнув Сайда-губы (западного ответвления Кольского залива). Там Цемлика поднялся на 1000 м и поспешил на базу, куда прибыл в 13:08. На этот раз для них все закончилось благополучно.

17 марта Метт и Биккель полетели для корректировки огня батареи по целям в районе дороги Ура. Первоначально предполагалось, что задача будет другая – обозначение целей для атаки «штук», но те перенаправили на другие объекты. Тогда выделили восемь истребителей для прикрытия «Хеншеля». Он взлетел в 13:00, за ним Bf-109, однако вскоре все они потерялись. Позже оказалось, что вернулись обратно из-за плохой видимости. Она на самом деле упала меньше 2 км на высоте 400 м, и разведчик тоже вернулся после того, как пробыл в воздухе 47 минут. Очередная неурядица с эскортом заставила штаб Горного корпуса писать обращение в 5 ВФ: требовалось либо обеспечить разведчикам постоянное истребительное прикрытие, либо же прислать самолеты типа Fw-189, которые, как считалось, смогут выполнять задания самостоятельно.

Задачи на 19 марта снова ставились разнообразные: во-первых, провести разведку погоды и последующую корректировку стрельб; во-вторых, определить, какая из замеченных на 13 км дороги Ура батарей остается на своей позиции; в-третьих, сфотографировать район восточнее высоты 183,6; в-четвертых, разбросать 10000 листовок. Подразумевалось, что самолет сможет заодно с корректировкой провести и фотографирование, используя истребительное прикрытие. Когда взлетевший в 11:30 экипаж Хаушильд/Фогель прибыл к Лице, выяснилось, что земля закрыта плотным туманом, из которого плотную и меткую стрельбу ведут сразу две зенитные батареи. Ни корректировать огонь, ни вести наблюдения в таких условиях было невозможно. По-быстрому сбросив листовки, самолет двинулся обратно на базу – истребительного прикрытия у него в очередной раз не было, несмотря на многочисленные строгие приказы так не летать. На обратном пути «Хеншель» подвергся внезапной атаке шести истребителей, опознанных как «МИГГ». В первом заходе применялись ракеты, одна из которых попала, нанеся повреждения левому крылу, капоту мотора и посадочному щитку. При этом ни одно из повреждений не оказалось серьезным, и «V7+1C» продолжил полет и уклонения от вражеских атак. Советские самолеты вели преследование до района восточнее Петсамо-фьорда, проведя общим счетом 10 атак. По мнению Хаушильда, противник летал очень неумело, атаки проводились по одному, поэтому все время удавалось встречным виражом уходить из-под огня. Ближе 100 м ни один истребитель не подобрался. Под хорошо ложившимся оборонительным огнем все отворачивали, в том числе и на большой дистанции. В 12:15 или 12:25 (данные в отчете противоречат друг другу) самолет смог сесть на аэродром. В обратном направлении в небо ушли немецкие истребители, однако они не смогли догнать советские самолеты и вернулись ни с чем. Несмотря на уверения Хаушильда, что серьезных повреждений его машина не получила, в боевых вылетах она не участвовала как минимум до конца месяца.

Атаку на немца провели «Харрикейны» из 2-го ГКАП: капитаны Погорелый, Мозеров и Орлов, ст. лейтенант Покровский и ст. сержант Бокий. Они на самом деле были вооружены снарядами РС и вылетали с задачей помогать нашему десанту около мыса Пикшуев, а «Хеншель» просто попался по пути. Его посчитали сбитым и записали на счет капитана Погорелого. Хаушильд потом устроил разборки – получилось, что он угодил в осиное гнездо, в котором множество советских истребителей летало для поддержки десантной операции. Никто не сообщил разведчикам об этом – ни из штаба генерала, ни посты Флуко, ни Горный корпус. В отместку Хаушильд заявил, что выполнять корректировку стрельбы по батареям на дороге Ура он не будет – не может брать на себя ответственность за это при том жестоком отпоре, который дают там советские зенитки. Ситуация сложилась такая, что звено опять лишилось всех своих самолетов, кроме «Шторьха»: «V7+1C» поврежден в бою, а «V7+1H» стоял с разобранным мотором. Из Германии прибыло два специалиста из фирм «Хеншель» и «БМВ» для переделки двигателя, чтобы он стал приспособленным к холодному старту.

20 марта развилась бурная деятельность. На скорость подготовки «V7+1H» никто повлиять не мог. Зато в 07:30 был сделан звонок в основной отряд с требованием запчастей для «V7+1C». Они были обещаны к 21.3.42, собирались даже высылать их самолетом Ju-52. Однако позже выяснилось, что одного кронштейна на Кемиярви нет. Тогда был запрошен подменный самолет на время небоеготовности «V7+1C», и командир отряда обещал прислать. Поврежденную машину тот же экипаж, что пригонит новую, должен был отогнать на ремонт в Кемиярви.

Работа зависла. Только к концу 22 марта переделка «V7+1H» наконец была завершена. Однако первым 23 марта полетел не он – Леберехт отправился к Лице на разведку погоды в «Шторьхе» с его почти бессменным пилотом унтер-офицером Трайндлем за штурвалом. Когда они вернулись, наблюдатель пересел в «Хеншель» к своему привычному пилоту Цемлике. В 14:54 они стартовали под прикрытием 4 Bf-109 из 5./JG 5. На борту имелось 18000 листовок для их сброса в районе Новой дороги. Однако еще над Титовкой был получен приказ возвращаться – в районе разведки резко ухудшилась погода, бушевали снежные заряды, облачность уже на Титовке спустилась ниже 500 м.

24 марта, наоборот, самолетам звена удалось выполнить пять вылетов! Правда, два из них заключались в перевозке раненых. Первым стал свежеотремонтированный «Хеншель». Леберехт и Цемлика слетали на нем до озер на южном фланге корпуса. В 06:10 около озера Миккиявр они с бреющего полета пулеметным огнем рассеяли советский лыжный отряд из 40 человек. Всего было сделано два захода. Затем на взятом у кого-то взаймы «Шторьхе» (бортовой код «PL+NH») в 08:45 Метт и Трайндль полетели искать советский отряд, который ночью напал на немецкую машину на Русской дороге между реками Титовка и Петсамойоки. В 09:00 они нашли десять человек без лыж на берегу озера Валоивуссен-ярви (восточный берег Петсамо-фьорда). Так как наступательного вооружения на Fi-156 не было, немцы просто скинули сообщение своему дозору в 3 км южнее, потом в 10:25 приняли раненого и улетели на Петсамо, куда прибыли в 10:45.

В то же время штатный «Шторьх» занимался эвакуацией раненых. Рулил им Цемлика, вместе с ним летал Леберехт. Взлетев в 08:41, самолет сел в 2-х км юго-восточнее озера Шулигулявр (юго-восточнее оз. Чапр). Там надо было забрать раненых у дозора. Пока Цемлика их перевозил, Леберехт оставался с солдатами и пережил с ними налет советских «Харрикейнов». В 09:31 Цемлика заново вылетел с Петсамо и в 10:03 вернулся уже с Леберехтом. По пути мимо него пролетели четыре истребителя, вероятно, те же самые, но не заметили.

Последний вылет дня совершил опять же «Хеншель» с Биккелем и Меттом в кабине. В 12:12 он вылетел с задачей найти и преследовать обнаруженные утром советские отряды между Петсамо-фьордом и Мотовской бухтой. Истребительного прикрытия не было. Но и найти им никого не удалось. По возвращении летчики сообщили, что там сильно пересеченная местность, разглядеть на ней хоть что-то можно лишь с высот менее 50 м, а на «Хеншеле» по тамошним узким долинам так низко летать нельзя.

Завершился же этот насыщенный день очередным ударом советской авиации по аэродрому Петсамо, отмеченным в КТВ звена. Согласно записи в нем, бомбежка прошла в 18:00 и повреждений немцам не нанесла. Взлетевшие на отражение налета девять немецких истребителей предотвратить сброс бомб не успели, но на обратном пути догнали советский отряд и в бою с эскортом заявили пять сбитых самолетов. Фактически наши потеряли два «Харрикейна» сбитыми и один подбитым.

В последующие три дня в основном была плохая погода, однако 26 марта два вылета все же были сделаны – оба на поиски советских войск в тундре. Оба собирались делать на «Шторьхе», но с утра на нем капризничал мотор, и потому Хаушильду и Фогелю пришлось садиться в «Хеншель». Они обследовали южный фланг, но нашли только в 09:15 советский истребитель, севший на вынужденную на берегу озера Ленкъявр (скорее всего, И-15бис, находившийся там еще с 1941 г.). Второй полет уже удалось сделать на Fi-156. Хаушильд полетел на нем с Трайндлем – задача была прежней. В 12:00 самолет сел вблизи охотничьей команды 2-й дивизии на высоте 337,6. Командир егерей разъяснил обстановку: противник с двумя тяжелыми пулеметами занимал позиции вблизи, с ним уже был огневой контакт. Следовало точно разведать численность и боевой порядок. «Шторьх» взлетел и быстро выяснил, что намечается «friendly fire», потому что противостояли охотникам другие егеря – из 6-й дивизии. В 12:45 Хаушильд сел около второго отряда и прояснил вопрос. К тому моменту две группы немцев уже начали бороться друг с другом при помощи пулеметов и минометов, однако вмешательство летчика предотвратило возможные напрасные потери. А советских войск в тот день найти не удалось.

27 марта звено посещал командующий Горным корпусом генерал Шёрнер. Поводом было выражение признательности за помощь с воздуха. Возможно, это было как-то связано с отметкой в КТВ от 19.3.42 о том, что звено совершило свой 200-й боевой вылет (при том, что номера полетных заданий на тот момент перевалили уже за 300). Кроме того, для разведчиков накопилось большое количество запросов: от финнов (фотографирование района Сонгельский погост); от Арко 127 и 6-й горно-егерской дивизии – поиски советской батареи, обстреливавшей канатную дорогу; от Авиакомандования «Север (Восток)» – приказ на день 28.3.42.

Соответственно, день 28 марта оказался занятым. Сначала Метт и Биккель слетали на южный фланг под прикрытием 2 «Мессеров» из 5./JG 5 и сделали там пару аэрофотосъемок. В 07:49 они вернулись и передали самолет экипажу Леберехт/Цемлика. Про этот вылет подробностей неизвестно, кроме того, что они сбросили над Рыбачьим 16000 листовок и сделали серию снимков позиций батареи у Тафельберга. Последним в 13:55 полетел командир звена со своим обычным пилотом Фогелем. Они занимались фотографированием для финнов, засняв в 14:45 высоты вокруг реки Поткола. Здесь прикрытие должны были осуществлять 2 Bf-110, но они достаточно быстро потерялись из виду, и Хаушильд выполнял задание в гордом одиночестве. Снова им повезло, и советских истребителей не встретилось. В тот же день Метт на «Шторьхе» слетал на совещание с командиром береговой батареи сухопутных войск (НКВ 504), видимо, для обсуждения будущих вылетов на корректировку огня. Если это был план на ближайшие дни – его порушила погода. Два следующих дня летать было невозможно, а в последний день марта Метт и Биккель летали только поздним вечером над Рыбачьим, разбрасывая листовки.

Всего за март удалось сделать целых 25 вылетов, из них пять – на «Шторьхе». Процент прерванных задач в этом месяце был гораздо меньше, эта участь постигла всего 4 вылета. Потерь не имелось.

К сожалению, на этом подробные данные о работе звена Хаушильда в немецких документах заканчиваются и далее попадаются только отрывочно. Всему виной пожар, случившийся в ноябре 1942 г. в бараке отдела Ic штаба Горного корпуса, уничтоживший большое количество документов. Далее деятельность будет реконструироваться только по КТВ звена, сводкам Люфтваффе и данным из сухопутных документов за пределами отдела Ic.

В апреле первые два вылета были сделаны только 2-го числа, оба одним экипажем – Леберехт/Цемлика. Сначала он провел разведку погоды над фронтом, сбросив попутно 4000 листовок, а затем занимался наблюдением за фронтом в районе Лицы заодно с новым разбросом листовок.

3 апреля они отдыхали, летали Хаушильд/Фогель, Метт/Биккель и Хаушильд/Биккель. Известны такие подробности про первый вылет: в 08:58 самолет взлетел на разведку неуказанного района перед Горным корпусом, а также очередного сброса листовок. В 09:45 он сел обратно.

История второй миссии за этот день началась в 14:00, когда на Петсамо сели два Bf-110, которые должны были заниматься сопровождением. Однако у обоих были различные мелкие повреждения, а на одном текла масляная система, и он вовсе был объявлен небоеготовым. Эскорт отпадал, но задание было срочное, и Хаушильд в очередной раз рискнул, полетев без прикрытия. В районе Зимней Мотовки он нашел свежие следы саней, и туда немцы отправили дозор. Время собственно разведки на сей раз неизвестно.

Третий вылет состоялся в 17:30-18:55. Это была авиакорректировка стрельбы немецких батарей. Заодно над фронтом сбросили 12000 листовок.

Леберехт и Цемлика в тот день отбыли обратно на юг, вместо них основной отряд предоставил экипаж обер-фельдфебеля Шааке и фельдфебеля Бёра. Возможно, что они прибыли с еще одной машиной, так как на Петсамо неизвестно когда в период до 5 апреля появился самолет с бортовым кодом «V7+1J». Несмотря на то, что Хаушильд еще в прошлом году просил Либинга не тасовать экипажи, эта практика продолжалась. И если Шааке в 1941 г. сделал на мурманском направлении достаточное количество вылетов, Бёр пробыл в Киркенесе буквально считанные дни: 27 июля – 11 августа 1941 г. В любом случае условия по сравнению с летом прошлого года изменились очень сильно.

Новый экипаж сделал свой первый вылет уже на следующий день, 4 апреля, над южной частью Рыбачьего. Он остался единственным боевым, хотя «Шторьх» тоже летал – Хаушильд на нем отвозил результаты аэрофотосъемки для финского батальона «Ивало».

В ночь на 5 апреля произошел новый налет на аэродром – один из самых опасных для звена с начала войны. Всего с советской стороны в период времени с 21:04 4 апреля до 01:55 участвовало 3 СБ из 137-го КБАП и 10 Р-5 из 668-го НБАП. Неизвестно, кто именно добился успеха, по немецким данным это был только один самолет, который очень удачно сбросил бомбы вблизи места расположения разведывательного звена в самом конце суток 4 апреля. Все его самолеты – 2 «Хеншеля» и 1 «Шторьх» - были повреждены, правда, легко, с ремонтом в течение 1 дня. Кроме того, один человек погиб, а второй был тяжело ранен, но они звену не принадлежали. Еще один налет последовал вскоре – в 20:43-21:54 6 апреля, однако на этот раз без повреждений для звена. Зато в КТВ есть запись о сбитом советском самолете. На самом деле потерь у нашей авиации в те сутки не было.

Все это время боевые вылеты не совершались. Как записано в документе, «не было приказа», что выглядит странным. Вероятно, самолеты были небоеготовы гораздо дольше, чем один день, и просто не могли летать. Лишь 8 апреля «Хеншели» опять поднялись в небо. По одному вылету совершили экипажи Хаушильд/Фогель и Метт/Биккель. В первом случае имелось прикрытие в виде 2 Bf-110, во втором летали без эскорта. Три сделанных снимка Ристикента немедленно переправили в отряд «штук», которые в 15:00 на их основании совершили налет на это поселение. Считалось, что он был удачный: уничтожили три и повредили четыре здания. Летать в тот день сильно мешали погода и противодействие советских истребителей. В первом вылете в районе Ристикента успели сделать аэрофотосъемку, затем засечь в 11:43 караван из 20 запряженных лошадьми саней западнее реки Лотта (тяжелые истребители даже проштурмовали их), как в 11:50 разведчика атаковали три «Харрикейна». По мнению немцев, эскорту удалось их отогнать, хотя заявок на сбитые при этом пилоты Bf-110 не сделали.

С советской стороны картина была такая: на земле немцы совместно с финнами проводили наступление на позиции оборонявшегося на Лотте 82-го пограничного полка. В 11:40 поступили данные об атаке пограничников со стороны 2 Ме-110 и 1 Ме-109, в ответ на это шесть «Харрикейнов» 2-го ГКАП ВВС СФ отправились на их перехват в район Зимней Мотовки. Застать противника уже не удалось. В то же время вылетали и самолеты 20-го ГИАП ВВС 14-й армии (4 «Харрикейна» и 2 Р-40) – они явно также не успевали на встречу с немцами. Кто же были эти три «Харрикейна», выяснить не удается. Возможно, за английские машины были приняты два «Томагавка» из 20-го ГИАП, которые в 10:00 вылетали для разведки, но время боя слишком позднее для них. В любом случае, воздушных боев советская сторона не докладывала до 15:30, когда прошла большая схватка со «штуками» и их прикрытием. Создается впечатление, что этот полностью безрезультатный бой был по какой-то причине пилотами Bf-110 просто выдуман.

Второй вылет тоже был в район Ристикента, для разведки результатов ударов Люфтваффе. Там прикрытия и контакта с советскими самолетами не было.

На земле нормальной работе разведчиков пыталась помешать администрация аэродрома. Она почему-то решила выселить звено Хаушильда с их теперешнего места расквартирования в два старых финских барака на 40 человек каждый. Здания были с одной дверью каждое и с минимумом окон. Для устройства там фотолаборатории, радиостанции и оценочной комнаты они совершенно не подходили. Пришлось Хаушильду устроить скандал начальству. Прежние квартиры он смог отстоять.

9 апреля вновь было два вылета: один без прикрытия (Хаушильд/Фогель) и один с эскортом из 6 Bf-109 (Метт/Биккель). Начать вылеты планировали с самого раннего утра для поддержки операций немцев и финнов на реке Лутто, но снегопад и плохая погода не дали этого сделать. В первой половине дня также пришло известие о пропавшем дозоре. Хотя разведчики погоды из 5./JG 5 сообщили о низкой облачности, исключавшей истребительное прикрытие, Хаушильд решил все равно лететь.

Поиск дозора проходил вечером севернее реки Лотта. Подразделение было найдено в 3,5 км юго-восточнее Лотты (поселение вблизи старой советско-финской границы). Значительные события сопровождали этот заурядный поиск. Как уже было указано выше, сопровождением разведчика занимались 6 «Мессеров» из 5./JG 5. В 18:10-18:40 они вели воздушный бой с большим количеством советских самолетов, опознанных как «Харрикейны», МиГ-1 и МиГ-3, над лагерем Ристикент. Этот бой окончился не в пользу немцев, хотя разведчик остался цел. Зато «ягеры» лишились двух самолетов: обер-лейтенант Якоби в 18:30 выпрыгнул с парашютом в 5-10 км западнее Ристикента, фельдфебель Канциора в 18:37 посадил подбитый самолет в устье реки Лотта при ее впадении в Тулому. В ответ немцы могли похвастаться только одной заявкой на сбитый самолет у лейтенанта Дана.

Противниками в бою у немецких истребителей были самолеты ВВС 14-й армии и 122-й дивизии ПВО. Два «Томагавка» и четыре «Харрикейна» из 20-го ГИАП в группе с 5 «Харрикейнами» 769-го ИАП ПВО под началом старшего политрука Селезнева летали на штурмовку противника в районе Лутто – Куккесъявр. В 18:20 они возвращались обратно, когда заметили летящие навстречу немецкие истребители. Разведчика никто не разглядел и атаковать не пытался. В бою, по одним данным, 3 сбитых Bf-109 были засчитаны как групповая победа, по другим – по одному самолету пошли на счет старшего лейтенанта Иванова и старшего политрука Анохина из 769-го ИАП, а также сержанта Бычкова из 20-го ИАП. Советская сторона потерь не имела.

Опыт полетов 8 и 9 апреля показал, что и на южном фланге Горного корпуса советская сторона смогла организовать службу ВНОС таким образом, что в пределах получаса в районе полетов разведчика появлялись истребители. Летавший для разведки южного фланга 10 апреля самолет Шааке/Бёра также был атакован 5 советскими истребителями (по другим данным – 3-4). Судя по всему, у него прикрытия не было, но «Хеншель» смог избежать повреждений, уйдя в облака. Судя по тому, что с советской стороны никаких претензий на атаку Hs-126 не обнаруживается, немцы смогли своевременно спрятаться от отряда истребителей ВВС СФ, летавших на разведку Варангер-фьорда. Советские летчики их заметить не успели.

11 апреля истребители не смогли предоставить прикрытия: сильный боковой ветер не позволял Bf-109 безопасно взлетать и садиться. На этом основании вылетов разведчиков не было. Затем погода совершенно испортилась.

Только 13 апреля вылеты удалось продолжить. Шааке/Бёр слетали в одиночку, а самолет Хаушильда/Фогеля прикрывали сразу восемь «Мессершмиттов» из 5./JG 5. Примерно такая же картина была на следующий день, только вместо экипажа командира звена летали Метт и Биккель (эскорт – 4 Bf-109 из 5./JG 5). Экипаж Шааке вновь не получил для своего вылета эскорта и рисковал в одиночку (над фронтом Горного корпуса, задача включала сброс 10000 листовок). 15 апреля был один вылет Метта/Биккеля, 16 апреля – Хаушильда/Фогеля (для корректировки стрельб артиллерии под прикрытием 2 Bf-109 из 6./JG). С этого дня все подразделения должны были выделять личный состав, включая даже летчиков, для работ по устройству новой ВПП. Таков был приказ Авиакомандования Север (Восток). Начавшийся период таяния снега сильно затруднял вылеты, так что их не было вплоть до 19-го числа. На самом деле, «Хеншели» могли бы летать уже с 17:00 предыдущего дня, но сильный боковой ветер мешал стартам истребителей, так что вылеты не состоялись.

Про вылет 19 апреля имеется немного подробностей. Проходил он по маршруту Петсамо – Зимняя Мотовка – Вылъявр – бухта Лица – Петсамо. Задача: сначала наблюдение за южным флангом, потом аэрофотосъемка строящейся дороги севернее Лицы. Прикрытие обеспечивали два Bf-109 (6./JG 5), из них один получил попадание от зениток в бензобак и загорелся. Пилот его смог дотянуть до озера Подгорного на немецкой территории и там выпрыгнул с парашютом, так что остался цел. В 1996 г. самолет был поднят.

20 апреля с Петсамо было запрещено взлетать после четырех подряд аварий на взлете. 21 апреля один вылет был проведен экипажем Метт/Биккель, без прикрытия истребителей. Затем, к 22 апреля, ВПП, видимо, уже просохла, так что за день было совершено целых три вылета, по одному каждым экипажем, упоминавшемся в предыдущие дни. В первой и второй половине дня было сделано по одному вылету на разведку южного фланга велась одиночными самолетами, а машину Шааке/Бёра вечером сопровождали по два истребителя из 5 и 6./JG 5. Знаменательным событием, достойным занесения в КТВ, оказалось прибытие на Петсамо отрядов 7 и 8./JG 5. У разведчиков явно была большая надежда на улучшение ситуации с прикрытием. Однако никаких свидетельств, что хотя бы один из двух вылетов 23 апреля проходил с эскортом, нет. Наверное, вновь прибывшим требовалось время, чтобы включиться в работу. Первый вылет на южный фланг прошел очень рано – с 01:08 до 02:22. Второй раз в воздух Hs-126 поднимался в 11:19, для аэрофотосъемки перед фронтом корпуса и сброса 15000 листовок.

Еще с 22 апреля начались первые советские атаки на Лице – предвестники грядущей наступательной операции. В звене Хаушильда об этом узнали только в 10:00 24 апреля, причем к изменениям в ритме боевой работы это не привело. Лишь один вылет был совершен Хаушильдом/Фогелем для корректировки огня артиллерии с прикрытием из четырех «Мессеров».

26 апреля состоялось три вылета: один у экипажа Шааке/Бёр (на южном фланге), два у экипажа Метт/Биккель (на фронте Горного корпуса, детали второго неизвестны). В первом истребительное прикрытие предоставлялось опосредованное (то есть «Мессеры» просто находились где-то рядом с районом разведки), во втором эскортом занимались 2 Bf-109, в третьем никого не было. Как легко заметить, опять ничего в ситуации с сопровождением разведчиков не изменилось. Вместо этого хорошо сработала взаимосвязь с расположенной на Петсамо централью по сбору сведений от постов ВНОС: в двух вылетах удалось своевременно предупредить самолеты о появлении советских истребителей, и они вовремя вышли из-под удара. Этот воодушевляющий случай побудил отдел Ic Горного корпуса указать Хаушильду на возможность и дальше летать таким же образом на расстояние не дальше 60 км. Намекалось, что просить каждый раз истребители и отменять вылеты при их отсутствии теперь вроде бы необязательно. Также следует заметить, что значительно увеличившееся число вражеских истребителей позволяло чаще появляться в воздухе, расчищать районы и сковывать советскую авиацию, чем уже вносилось большое облегчение для действий разведчиков. Советским истребителям было не до них.

В КТВ звена утверждается, что вылеты «Хеншелей» в последние дни помогли командованию получить ясную картину распределения сил с советской стороны. Кроме того, над советскими позициями было разбросано 232500 листовок.

Несмотря на вроде бы подходящую погоду и наличие истребителей для сопровождения, вылетов 27 апреля не было. Зато в звено прибыл его будущий командир – наблюдатель лейтенант Херманн Петерсен, назавтра также добавился еще один летчик из основного отряда, обер-фельдфебель Рудольф Браун. Впоследствии они составили один экипаж. Вероятно, Браун заодно перегнал еще один самолет – Hs-126 «V7+1A», впервые с лета 1941 г. в звене появилось три боеготовых разведчика!

28 апреля все они пригодились, потому что обстановка резко переменилась, и в 13:30 на Петсамо даже была объявлена тревога в связи с высадкой советского десанта на южном берегу Мотовской бухты. На самом деле об этом стало известно еще с 02:30, а сама высадка проходила еще с 23:00 прошлого дня. В ударном темпе звено сделало за день четыре боевых вылета, причем экипаж Хаушильда/Фогеля – два из них. Новички пока не летали. Есть достаточно подробные данные об этих вылетах: первый прошел в 03:27-04:29. Метт кружил над мысом Пикшуев и Хольцбухт, разглядывая советские плавсредства. В 04:00-04:15 с земли предупреждали о советских истребителях, однако контакта не произошло. Зато «Хеншель» обстреливали зенитки кораблей и десанта, из-за чего имелось три пулевых пробоины в крыльях и стабилизаторах.

Второй вылет в 11:43-12:46 делал Хаушильд в том же районе, наблюдая за берегом до 12:25, когда было объявлено о появлении 12 советских самолетов, после чего вылет был прерван. Третий вылет совершал Шааке, причем на этот раз районом разведки стал южный фланг корпуса. Туда же летал и Хаушильд поздним вечером. Практически все задания выполнялись без прикрытия, только самолет Шааке могли при случае защитить находившиеся в том же районе для сопровождения «штук» истребители. Любопытно, что в этот день целых три миссии пришлись на долю пилота фельдфебеля Фогеля! Он не летал только с Шааке.

29 апреля первым в воздух отправился, наконец, один из новичков: Петерсен. Пилотом у него был Фогель. Утром они занимались разведкой под прикрытием четверки «Мессеров», после чего сели, зарулили на стоянку – и самолет медленно лег на левое крыло, съехал с полосы и врезался в огромный сугроб. В чем была причина – документы не поясняют. При размере повреждений в 40% стало ясно: машину надо сдавать. Недолго в звене было целых три самолета… Второй вылет для разведки южного фланга экипажем Метт/Биккель обошелся без эксцессов. Больше в тот день «Хеншели» не летали, только Метт на Fi-156 был послан сбросить сообщение для батальона II./136 ГЕП в районе Шулигулявра. После выполнения задачи «Шторьх» искал пропавший «Юнкерс» из 1./KG 30, но найти не смог. Неудачей окончился и второй вылет с той же целью, сделанный в 22:00.

30 апреля в 10:30 по телефону был дан категорический приказ не летать без истребительного прикрытия. На этот раз он исходил от генерала Шёрнера. При этом с утра на Петсамо дул очень сильный боковой ветер (45-55 км/ч), порывами достигающий даже 80 км/ч. Старт истребителей исключался. Только к 18:00 воздушные массы успокоились, и в 19:19 смог вылететь экипаж Хаушильд/Фогель. Но им пришлось вскоре возвращаться из-за низкой облачности. Зато стартовавший в 19:47 экипаж Шааке/Бёр смог выполнить свою задачу по боевой разведке фронта на Лице под прикрытием 2 Bf-109. Возвратился этот самолет в 20:49.

Итог апреля – 37 вылетов, из них 35 - «Хеншелями». За месяц имелось четыре факта повреждений самолетов, но только один вышел из строя надолго. Потерь в личном составе не было.

1 мая Хаушильд с Фогелем успели совершить один вылет на южный фланг под прикрытием пары «Мессеров», после чего поступил телефонный звонок из Горного корпуса: обстановка командованию ясна, потребности в вылетах разведчиков нет, так что отдыхайте. Достаточно необычная ситуация, особенно в разгар боевых действий. Видимо, немецкие командиры уже привыкли как-то обходиться без данных воздушной разведки. Следующий день принес также только один вылет, и он был неудачным. Метт и Биккель полетели на разведку южного фланга, но плохая погода загнала их обратно. 3 мая состоялось два вылета, оба вечером (один, видимо, на фронт Горного корпуса под прикрытием 2 Bf-109, другой на южный фланг со сбросом 15000 листовок), летали Метт и Хаушильд со своими обычными пилотами.

4 мая первый самолет поднялся в небо уже в 02:02 с Шааке и Бёром на борту. Было и сопровождение – 4 Bf-109. Однако вылет пришлось прервать из-за ухудшения погоды, «Хеншель» вернулся в 02:50. После этого сначала хотели, чтобы разведка прошла над южным побережьем Мотовской бухты, даже давали истребительное прикрытие. Советский десант там вел мощные атаки на опорный пункт «Оберхоф». Хаушильд предложил, чтобы истребители совместили сопровождение разведчика с сопровождением «штук» и собственной штурмовкой наземных целей. Однако обер-лейтенант Папе, командир 3./StG 5, отказался разрешать вылет своих подчиненных из-за неподходящей для действий Ju-87 погоды. В конце концов, свою попытку выполнить разведку совершил лейтенант Петерсен. Пилотом у него был Бёр, эскортом – 3 Bf-109. И здесь низкая облачность не позволила выполнить задачу. Для Петерсена это был уже второй полет в тот день – сначала он на «Шторьхе» летал в финский батальон «Ивало», чтобы забрать там тяжелораненого. После дальнейшего ожидания в 19:30 было передано известие, что в районе разведки наконец установилась подходящая погода. Однако «Хеншель» с Меттом и Брауном в кабине стартовать не смог, потому что сильный дождь пошел прямо на аэродроме. Когда они наконец были в воздухе в 21:47, то вновь надуло облаков и Hs-126 мог только почти наощупь ползти вдоль дороги на высоте 20-50 м. Такая разведка никому не была нужна, так что самолет тоже вернулся в 22:21.

7 мая в телефонном разговоре с основным отрядом Хаушильд затребовал усиления в личном составе и материальной части в связи с грядущей летней кампанией. Дополнительно он запросил 1 Hs-126, 3 Fw-189 и 1 Fi-156. Нужно было дооснастить техникой и персоналом фотолабораторию, дать мотоцикл с люлькой, грузовик Ford V8 с телефонной станцией, два телефона, четыре полевых телефона, несколько километров разного телефонного кабеля.

8 мая принесло три вылета, из них один на Fi-156 (Петерсен/унтер-офицер Шварц), два на Hs-126 (Метт/Браун – для разведки фронта на Лице, Хаушильд/Фогель – для разведки южного фланга).

9 мая на Петсамо прибыл очередной «Хеншель» – машина с бортовым кодом «V7+1E». Непонятно, успели этому порадоваться немцы или нет, потому что в тот же день они лишились другого Hs-126. Но обо всем по порядку. Всего было сделано три вылета: сначала летали Шааке и Бёр. Без всяких особенностей они провели облет южного фланга со сбросом 18000 листовок. Затем Бёр вывез на разведку еще Петерсена (фронт на Лице и южный фланг).

Следом в воздух поднялись Метт и Браун. Над десантом этот самолет «V7+1A» в 12:50 попал под атаку советских истребителей. Хотя у машины был очень сильно поврежден стабилизатор, Браун смог привести его обратно на Петсамо. Чтобы не рисковать при посадке двумя летчиками, Метт успешно выпрыгнул с парашютом на южном краю аэродрома. Пилот пошел на посадку и смог ее совершить, хотя при этом «Хеншель» был разбит на 40%. Хотя в сводке Люфтваффе есть запись, что пилот тяжело ранен, КТВ это не подтверждает, тем более что 11 мая Браун уже снова был в воздухе. Разведчик летал в сопровождении 2 «Мессеров». Командир пары лейтенант Леш доложил, что они были атакованы восемью «Харрикейнами», из которых только пара прорвалась к «Хеншелю». Сбитых ни один «ягер» не доложил.

В данной атаке участвовало даже не восемь, а 10 «Харрикейнов» из 2-го ГКАП, хотя на дистанцию выстрела по Hs-126 выходили только трое – ведущий капитан Коваленко, капитан Мозеров и ст. сержант Бокий. По советским данным, противник был поражен, стал беспорядочно падать и упал в расположении советских войск – так сообщили десантники из 12-й бригады морской пехоты. Сбитый самолет записали на счет Мозерова.

У немцев день на том не окончился. Неутомимый Бёр сделал третий вылет за день, а Шааке – второй. Под прикрытием четырех «Мессершмиттов» из II./JG 5 они провели наблюдение за фронтом на Лице, причем в 20:40 эскорт потерялся вследствие плохой погоды. Разведчик окончил выполнение задания в одиночку. Командование посчитало, что данная миссия была проведена просто отлично – по ее результатам действенный удар по советским позициям нанес 3./StG 5.

10 мая началось со звонка гауптмана Шольца – командира III./JG 5. Он просил произвести поиск пропавшего Bf-109E-7 лейтенанта Лехте (8-й отряд). 9 мая он был сбит в бою с самолетами ВВС 14-й армии в районе озера Чапр и пропал, хотя товарищи видели, как он прыгает с парашютом. В 07:40 на его поиски отправился Fi-156 с экипажем унтер-офицер Шварц – обер-гефрайтер Хайнбах. В районе поиска их самолет обстреляла советская разведгруппа, и одна пуля попала в локоть Шварцу, после чего самолету пришлось вернуться. Лехте так и не был найден, в плен он тоже не попадал. В дальнейшем Fi-156 совершил еще один вылет в район фронта, но характер его неясен. В кабине находились Шааке и пилот, обер-фельдфебель Кюн.

«Хеншели» за сутки совершили три вылета. Утром на южный фланг со сбросом 41000 листовок слетали без прикрытия Шааке и Бёр. Затем во второй половине дня для разведки фронта на Лице и южного фланга под прикрытием 2 Bf-109 – Петерсен и Фогель. Время вылета Петерсена и Фогеля во второй раз неизвестно; прикрывал их почему-то всего один истребитель.

На следующий день, 11 мая, начать полеты предполагалось около 5 часов утра, однако метеорологи предсказали к тому времени ухудшение погоды, и потому Хаушильд с пилотом Бёром выкатились на старт в Петсамо уже в 02:07. До 03:14 они вели разведку южного фланга со сбросом 24000 листовок, под прикрытием 2 Bf-109. Затем практически на весь день небо закрыла та самая предсказанная плохая погода, так что второй вылет проходил только в 20:10-20:52, опять на южном фланге, с эскортом в виде двух «Мессеров». Летали оправившиеся от неприятностей 9 мая Метт и Браун.

12 мая Хаушильд со своим «штатным» пилотом Фогелем успели сделать вылет. Как это было уже почти нормой, имелось прикрытие – два «Мессершмитта». Затем на аэродром прибыли с юга командир отряда гауптман Либинг и его заместитель обер-лейтенант Нет. Вместе с командиром звена они отправились на длинное совещание в штаб Горного корпуса, которое не закончилось к концу суток. По ходу дела возникал срочный запрос на разведку советских тылов и движения кораблей в бухте Лица – его переправили оставшемуся за старшего лейтенанту Метту. Однако снежные заряды и видимость меньше километра не дали самолетам взлететь на выполнение задания.

13 мая с утра погода стояла прежняя: самолеты прикованы к земле. Только к 16:00 прояснилось. Для разведки Мотовской бухты выслали Шааке и Бёра, он смог выполнить задачу лишь частично и вернулся, просмотрев лишь Эйна-губу. Причиной, конечно же, вновь было ухудшение метеорологической ситуации. Потом, в 21:40, тот же экипаж, доделывать то, что им не удалось в первый раз. Больше ничего сделать в тот день не успели. Зато на Петсамо прибыл еще один «Хеншель» - «V7+1B», который перегнал пилот унтер-офицер Херманн. В обратном направлении, на Кемиярви, уехали три механика. Они должны были пройти курсы по обслуживанию нового самолета – Fw.189.

14 мая вылеты начались с 2 часов ночи. Первыми слетали Петерсен и Браун, за ними Метт и новичок Херманн, последним Хаушильд, причем опять с Херманном.

Под прикрытием плохой погоды остатки советского десанта с западного берега бухты Лица были благополучно эвакуированы на восточный берег. Хотя высадка в конце концов окончилась неудачей и запланированные цели достичь не удалось, вывоз десантников не сопровождался потерями. Немцы его прозевали.

Второй вылет этого дня проводился на южный фланг корпуса под прикрытием пары «Мессеров» из III./JG 5. Это был первый случай эскортирования разведчиков со стороны самолетов данной группы, раньше этим всегда занимались 5-й и 6-й отряды из 2-й группы.

15 мая было совершено четыре вылета, что неудивительно, учитывая, что теперь звено стабильно имело 3 боеготовых машины. Каждый вылет был похож на предыдущий: это была разведка на южном фланге под прикрытием пары истребителей. Менялось только время и экипажи, причем Бёр и Шааке сделали по 2 вылета, но только один вместе, а другие с новыми «партнерами». Отличался лишь самый первый утренний старт в 09:14 – там эскорта не было, зато имелся груз в виде 19000 листовок.

Такими же похожими стали и миссии 16 мая, хотя их было всего три. На этот раз каждый экипаж слетал по разу, все время в сопровождении двух истребителей. Известно, что старт в 13:15 (Петерсен/Браун) был нацелен на район ориентира «Тингберг» - высоты западнее озера Варсъявр. Там якобы предполагалось движение целого советского батальона. Детали других вылетов неизвестны. То же можно сказать о двух вылетах 17 мая и одном – 18 мая.

19 мая, кроме разведки, звено активно занималось поисками двух пропавших 15-го числа Ju-88 из KG 30. С этой целью был сделан один из двух вылетов «Хеншелей». Два вылета (из них один – на Fi-156) прошли на следующий день, но найти никого не удалось. При этом «Хеншель» свою задачу выполнить не смог из-за плохой погоды.

21 мая один из упавших самолетов и следы уходивших летчиков были найдены в вечернем вылете экипажа Шааке/Бёр. В самом начале суток 22 мая Трайндль на самолете III./JG 5 отправился их спасать – но все равно вернулся пустым. Следы вели к советскому лагерю, теперь покинутому. Немцы сделали правильное предположение, что все выжившие члены экипажа попали в плен.

После эпопеи с неудачным спасением летчиков-бомбардировщиков наступил долгий период нелетной погоды, продлившийся до 25-го числа. За это время в звено прибыли пилот унтер-офицер Херманн (он уже летал на Мурманском направлении 14-15 мая, после перегона на Петсамо самолета с юга, но потом, видимо, ненадолго вновь был отозван на Кемиярви), а также наблюдатель обер-фельдфебель Рёмельт. Последний вернулся после излечения от полученного в январе ранения.

После возобновления полетов удалось выполнить только одно задание. На следующий день, 26 мая, Рёмельт полетел знакомиться заново с изменившимся с зимы театром боевых действий, а заодно провел аэрофотосъемку будущих районов стрельб для артиллерии. Во втором вылете Хаушильд занимался корректировкой стрельб. Таких задач было еще запланировано много, но постоянно что-то мешало: либо была неподходящая погода, либо наползал туман, либо отсутствовали истребители для сопровождения. Например, 28 мая старт запланировали на 08:15. Однако выделенная для сопровождения пара Bf-109 из 5./JG 5 уже поднялась в небо по тревоге – пришлось переносить начало разведывательной миссии на пару часов. К тому моменту корректировать огонь немецких батарей уже передумали, и в результате самолет просто слетал для разведки южного фланга и Рыбачьего со сбросом листовок. Таким образом, давно планировавшиеся стрельбы провели только в начале суток 29 мая – корректировкой вновь занимался лично Хаушильд.

30 мая вновь было посвящено спасательным миссиям. Два раза с разными наблюдателями Трайндль на «Шторьхе» летал в район озера Кошкаявр для поисков экипажа Ju-87 – вероятно, самолета «L1+ZK» из 1./StG 5, который сел на вынужденную еще за два дня до того. Найти никого не удалось. Неудивительно – на самом деле самолет упал вблизи Уры, где бортрадист попал в плен, а пилот смог удрать и позже вернулся в свое подразделение самостоятельно. Вылет на «Хеншеле» в тот день был всего один, для фотосъемки позиций и батарей на Рыбачьем. Точно такой же вылет, причем тот же экипаж Петерсена/Брауна, сделали и 31 мая, а в первый день лета единственное задание выполнили Шааке и Бёр. После этого на Петсамо и окрестности обрушился затяжной период плохой погоды, который продлился 11 дней – несомненный рекорд!

На самом деле вылет планировали уже вечером 11 июня (в 20:50), но Хаушильд его отменил после переговоров с метеорологами. Так что только на следующий день наконец удалось слетать двум экипажам. Еще один сделали в самом начале 13 июня – но в этот день в истории звена случилось переломное событие. На аэродром Петсамо прибыли два первых самолета типа Fw-189 – «V7+1C» и «V7+1J». Оба они уже были укомплектованы экипажами, прошедшими переобучение: наблюдатели обер-лейтенант Вестдикенберг и обер-фельдфебель Рёмельт, пилоты обер-фельдфебели Кюн и Бёмке, борт-стрелки унтер-офицер Михе и обер-гефрайтер Эгле. Новый этап боевой деятельности звена будет рассмотрен уже в следующей части.

---

1. KTB Nr. 1 der Aufklarungskette (H) Petsamo der 1.(H)/32 20.06.1941 – 24.04.1942 BA/MA RL 10/469
2. KTB Nr. 2 der Aufklarungskette (H) Petsamo der 1.(H)/32 25.04-22.12.1942 BA/MA RL 10/378
3. «Anlagenband 15 zu KTB Ia Gebirgskorps Norwegen, 1.1-31.3.1942», NARA Т-314, roll 626
4. «Ежедневные утренние и вечерние сводки командования 5-го воздушного флота, разведдонесения», ЦАМО, ф. 500, оп. 12452, д. 449
5. А. Марданов, «1942: Воздушная война в Заполярье. Книга первая (1 января – 30 июня)», М., Яуза, 2020 г.